Черчилль: быть лидером стр. 224
забывайте, что речь идет об офицере, который смотрит в корень проблемы и обладает необходимым видением».
В конце письма Черчилль снова вернулся к личности Хобарта.
«Мы сейчас находимся в состоянии войны, боремся за наши жизни, и мы не можем позволить, чтобы назначения в армии ограничивались лишь теми людьми, которые не вызывают враждебных комментариев» [1208] .
После такого письма Перси Хобарт был вновь принят в действующую армию и сыграл большую роль в развитии британского танкостроения.
Случай с Хобартом показателен для Черчилля. Он любил делать ставки на незаурядных, креативных людей, заявляя, что «нельзя ставить породистого скакуна перед телегой с навозом» [1209] . При этом политик предпочитал закрывать глаза на неуживчивый нрав и прочие недостатки. К последним, помимо прочего, относились молодость и неопытность выдвигаемых им кандидатур. Черчиллю неоднократно ставилось это в упрек, но он любил окружать себя молодежью.
...ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «Нельзя ставить породистого скакуна перед телегой с навозом».
Зимой 1939 года, во время разработки плана по минированию Рейна, внимание Черчилля привлек молодой офицер экспериментального корпуса майор Джеффрис. Спустя несколько месяцев Джеффрис снова произвел на главу Адмиралтейства приятное впечатление. Став премьером, Черчилль решил продвинуть его.
«Я считаю, что этот офицер обладает всеми необходимыми способностями и личными качествами для повышения», – заявил он [1210] .
Как и следовало ожидать, начальство Джеффриса со скептицизмом отнеслось к подобному предложению.
«Майор Джеффрис значится на 150-м месте в перечне майоров инженерных войск», – сообщил генерал Дилл, недвусмысленно дав понять, что карьерный рост этого человека не планируется [1211] .
Черчилль отреагировал очень резко.
«Не вызывает никаких сомнений, что в условиях военного времени, вместо следования исключительно правилам старшинства, наиважнейшим является продвижение вперед способных кадров», – заявил британский премьер [1212] .
В 1942 году Джеффрис получил звание бригадира. В год окончания войны он был возведен в чин генерал-майора и стал рыцарем-командором ордена Британской империи.
Но главное, Джеффрис оправдал возложенное на него доверие. Им были разработаны бомбы-липучки (произведено 1,5 млн штук), бомбарды (произведено 1,75 млн штук), бомбы-дождевики (произведено 50 тысяч штук) и взрывные устройства замедленного действия (произведено 250 тысяч штук) [1213] .
Другим характерным эпизодом привлечения способных кадров стало обращение Черчилля в бытность его работы в Военно-морском министерстве к адмиралу флота сэру Джону Фишеру. Лорд Фишер, обладавший эксцентричным, вспыльчивым нравом, был знаменит нонконформизмом, независимостью суждений, неистощимой энергией и незаурядными творческими способностями. Именно он – известный как «величайший моряк после Нельсона» [1214] – стоял у истоков всех тех технических нововведений, которые Черчиллю только предстоит претворить в жизнь, возглавляя Адмиралтейство.
Два джентльмена познакомились в 1907 году на французском курорте Биарриц. Фишер занимал пост первого морского лорда, Черчилль – заместителя министра по делам колоний. Несмотря на межведомственные различия и существенную разницу в возрасте – 33 года, – они быстро установили хорошие и, как потом оказалось, плодотворные отношения.
«Мы проговорили весь день и далеко за полночь, – вспоминал Черчилль. – Он поведал мне удивительные истории о военно-морском флоте и своих планах – о дредноутах, о подводных лодках, о новой схеме образования, о новых видах орудий, о выдающихся адмиралах и их жалких коллегах. Я помню это все. С тех пор я часто размышлял над тем, что он мне рассказал» [1215] .
Черчилль нашел
Фишера