Библиотека

Черчилль: быть лидером стр. 237

Размер шрифта
-
+
Тема

стесняясь окружающих.

«Его гнев был подобен вспышке молнии и являл собой жуткое зрелище, хотя и носящее кратковременный характер, – пишет об этом же Колвилл. – Уинстон мог вести себя очень оскорбительно по отношению к тем, кто работал на него, при этом практически никогда не извиняясь за свое поведение» [1281] .

Когда его однажды одернули за нелицеприятные слова в адрес подчиненных, Черчилль тут же ответил:

– Если мы победим, это никого не будет волновать. Если же мы проиграем, тогда вообще не о ком будет волноваться [1282] .

Самым обидным было то, что Черчилль порой выплескивал эмоции не на тех, кто этого заслужил. Например, однажды, еще в самом начале своего премьерства, он вышел из себя, узнав, что начальники штабов не прибыли вовремя, и начал отчитывать ни в чем не повинного Колвилла.

«Он ругался очень громко, но я особенно не возражал, зная, что моя совесть чиста, – записал секретарь в тот день в дневнике. – Уинстон часто бранится на первого попавшегося человека, независимо от того, повинен он в произошедшем или нет» [1283] .

При всем этом гнев Черчилля редко был связан с действительно негативным отношением к тому человеку, на которого он изливался, и больше являлся результатом кратковременного недовольства, чем затаенной злобы.

«Вам никогда не следует меня бояться, когда я ругаюсь, – предупреждал Черчилль, когда принимал новых секретарей на работу. – Я ругаюсь не на вас, я думаю о работе» [1284] .

Однажды, беснуясь из-за того, что ему не передали вовремя запрашиваемые документы, Черчилль моментально сменил интонацию, когда помощник спросил, согласится ли он встретиться завтра с главнокомандующим и премьер-министром Польши в изгнании генералом Сикорским. Премьер сказал, что встретится в полдень и тут же начал цитировать фрагмент из «Ромео и Джульетты», касающийся этой части дня [1285] .

Для тех же, кто соприкасался с премьером ежедневно и ежечасно, даже отсутствие в гневе испепеляющей ненависти вряд ли могло послужить утешением. Зная о

неприятных особенностях своего супруга, Клементина, едва Черчилль возглавил в мае 1940 года правительство, написала ему длинное письмо. Принимая во внимание необычный характер этого послания, а также обстоятельства, в которых оно было написано, имеет смысл привести его без купюр.

«Мой дорогой.

Я надеюсь, ты меня простишь, но я должна тебе сказать несколько вещей, которые, по моему мнению, тебе следует знать.

Один из членов твоего окружения (преданный друг) обратился ко мне. Он опасается, что из-за твоих грубых, саркастичных и несносных манер коллеги и подчиненные тебя недолюбливают. Твои личные секретари согласны вести себя, словно школьники, смиренно принимая в твоем присутствии все, что выплескивается на них, но, едва исчезнув с глаз долой, они лишь пожимают плечами. Еще хуже, когда начинается обсуждение (скажем, на конференции), но из-за твоего пренебрежительного поведения не поступает никаких предложений. Я была поражена и огорчена, поскольку в течение всех этих лет я привыкла говорить всем, кто работает с тобой, предан тебе и любит тебя, что „подобное поведение вызвано огромным напряжением умственных и физических сил“.

Мой дорогой Уинстон, я должна признаться, что заметила ухудшение в манере твоего поведения, и все чаще ты не столь доброжелателен, насколько мог бы быть.

Тебе даны полномочия отдавать приказы или, если они не выполняются, за исключением короля, архиепископа

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.