Чердак Вселенной стр. 36
в благополучный исход!..
– Понял. У меня все. Передай Шубину, пусть подождет. Связь временно прекращаю.
Калантаров подошел к Глебу, опустил руку ему на плечо, уставился на колонки цифр, застывших в окошечках пультовых табло. Он еще на что-то надеется, понял Глеб. Ну что ж, шеф, смотрите. Смотрите внимательно и крепче держитесь за мое плечо – это вам сейчас, наверное, пригодится.
Рука Калантарова вздрогнула.
– Дефект массы – сто десять килограммов, – сказал Глеб. И вяло удивился собственному спокойствию.
– Значит, Ротанова?..
– Да. Это ее масса... В скафандре, конечно. Валерий, судя по всему, прошел на «Дипстар» без осложнений.
Приблизился Казура. Поддергивая сползающий рукав, спросил:
– Летчики живы?
– Дифференциация массы, – рассеянно ответил Калантаров. Отстранив Казуру, обогнул угол пультового каре, сел в свое кресло, быстро нажал нужные клавиши: – Дежурный, соедините меня с диспетчером дальней связи Меркурия.
– Вы можете ответить, что случилось? – спросил Казура.
– Случилась межзвездная транспозитация, – устало ответил Глеб. – Неполная, правда, потому что общая масса Ротановой и Алексеенко локально дифференцировалась в гиперпространстве. Другими словами, Валерий финишировал на «Дипстаре», Астра... Астра неизвестно где.
Забыв про рукав, Казура ошеломленно переводил глаза с Глеба на Калантарова. Глеб увидел, что Квета уже хлопочет возле Гоги, негромко спросил:
– Хотите помочь?
– Конечно, – оживился Казура. – Что я должен сделать?
– У нас раненый. Предупредите врачей.
Казура бросился к выходу.
– Диспетчер дальней Меркурия, – сообщили тонфоны.
– Передача на «Дипстар», – сказал Калантаров. – Срочно: станцию немедленно задействовать на ТР-прием в режиме триста пятого эпсилон-шесть. Осуществлять непрерывное дежурство наблюдателей впредь до особого распоряжения. Возможный сигнал начала ТР-передачи – четырехлучевые белые звезды. Три, интервал, девять. Учитывая вероятность появления энергетического импульса высокой мощности, принять все возможные меры по безопасности. Калантаров. У меня все.
Шеф откинулся в кресле. Он предпочел бы сейчас побыть в одиночестве, однако нужно было что-то ответить на вопрошающий взгляд оператора, перед которым он почему-то чувствовал огромную вину, и это его угнетало.
– Ну вот, – произнес Калантаров, сжав кулаки. – Свершилось... Первый Контакт. Сам видишь, какой ценой...
– Вижу. Энергоприемники? Смонтируем новые. Гравитроны? Заменим. На неделю работы, от силы – на две. «Дипстар» задействован на постоянный прием. Что еще?
– Блажен, кто верует... – пробормотал Калантаров.
Глеб вскочил, постоял, не спуская напряженных глаз с Калантарова. Медленно сел.
– Нет, – сказал он, – она вернется. Если она не вернется, я стану врагом межзвездной транспозитации. Как Захаров. Или скорее стану энтузиастом ТР-перелетов, как Алексеенко... Она вернется, шеф. Непременно вернется. Иначе... – Глеб понизил голос почти до шепота, – иначе и я, шеф, и вы, и все мы – просто безмозглые черви. Мы взялись за то, к чему абсолютно не подготовлены!..
– Вот именно, – произнес Калантаров, разглядывая темные ряды погасших индикаторов. – Или враги, или энтузиасты. И никакого представления о самой сути Контакта. А что есть Контакт? Где база морально-этической и философской готовности воспринять Контакт в его сегодняшнем качестве? А в завтрашнем? А в послезавтрашнем? Ну, скажем, ты – одна из сторон межзвездного ТР-обмена. Здесь все понятно: человеческое любопытство, голубая детская мечта о дальних мирах, жажда познаний, – квинтэссенция природы гуманоида земного типа. Другая сторона межзвездного ТР-обмена – икс. Теперь на минуту допустим, что этот икс – негуманоид. Ну, скажем, разумная плесень или облако пыли, способное мыслить в каких-то специфических условиях своего мучительно загадочного бытия. Итак,