Череп епископа стр. 110
белесой паутинкой, он начали медленно проседать вниз, почти одновременно поверхность его сгладилась — и вот уже в чаше плещется озерцо расплавленного металла.
— Сейчас, торопиться нельзя, пусть согреется, — негромко произнес ученый. — Еще немного… Кажется, пора…
Он стремительно повернулся к столу, выдвинул из-под него изящную расписную шкатулку сандалового дерева, приподнял крышку, ухватил кончиками пальцев щепотку серого порошка, тут же закрыв драгоценное вместилище измельченного философского камня, а затем растер щепоть над раскаленной чашей. Поверхность свинца покрылась множеством мелких искорок, вновь появилась белесая патина, но алхимика это ничуть не смутило:
— Сейчас, нужно только размешать камень в свинце, — он погрузил в чашу деревянную палочку, произвел несколько
торопливых вращательных движений, затем отшвырнул деревяшку в сторону, схватился за клещи. — Сейчас, сольем шлак…
В специально приготовленную глиняную плошку пролился голубоватый свинец, барон вернул чашу на угли, схватил следующую из десятка заготовленных палочек, принялся помешивать.
— Процесс идет, идет…
Сгорая от любопытства и возбуждения, горожане начали подниматься со своих мест стараясь заглянуть в чашу. Внезапно деревяшка, которую ученый держал в руках вспыхнула! Дю Тозон отдернул руку, припечатал упавшую на пол палочку ногой, подхватил чашу и опрокинул ее над железным столиком. В специальную продольную впадину на его поверхности потек сверкающий новорожденной желтизной металл: золото!
— Уф, — с облегчением промакнул лоб белоснежным кружевным платочком француз. — Каждый раз удивляюсь окончанию опыта трансмутации; получилось! Из трех унций обычного свинца нам удалось изготовить около двух унций чистого золота.
Барон щедро полил полоску жидкого металла из кувшина с водой, подождал, пока развеется взметнувшийся в воздух пар, подковырнул получившийся брусок кончиком ножа и широким жестом отдал публике. Опытные к обнаружению подделок купцы склонились над образцом, а довольный собой француз, поймав восхищенный взгляд Регины, сложил руки на груди и присел на краешек стола.
— Золото! — после старательного изучения: ощупывания, обнюхивания, покусывания и потирания бруска признали горожане. Полоска алхимического металла вернулась на стол.
— Это самое поразительное зрелище, которое я только видел в своей жизни, господин барон, — придвинулся к ученому грузный торговец, пояс которого украшала массивная золотая цепь. — Но, может быть, вы использовали некий не совсем обычный свинец?
— Вы же осматривали свинцовый слиток, — напомнил ему дворянин. — Чем он отличался от всякого другого, из которого отливают пули и печати?
— И тем не менее, — губы торговца расплылись в самодовольной улыбке, — было бы интересно знать, получится ли золото из свинца нашего, гапсальского. Я тут совершенно случайно отсыпал к себе в карман немного дроби из приготовленного к отгрузке бочонка.
С этими словами купец запустил пухлые пальцы к себе в поясной карман и выгреб оттуда пригоршню мелких сизых шариков.
— Право, не знаю, — барон шагнул к астролябии, прищурился на небо. — Мардук уже уходит с линии Ориона.
Француз торопливо метнулся жаровне, схватил клещами чашу, старательно выбил ее о край железного столика, кинул назад на тлеющие угли, снова приник к астролябии:
— Мардук уходит. Не успеем… Ох, не успеем.
— Получается, господин барон, — победно оглянулся на собравшихся купец, — что золото-то у вас получается только из своего, заранее приготовленного свинца. А из чужого никак…
— Да что же вы стоите! — раздраженно перебил его алхимик. — Мардук уходит! Кидайте скорее вашу дробь на жаровню, может еще успеем.
Дю Тозон принялся старательно работать мехами, заглядывая в чашу. Дробь