Череп епископа стр. 191
Потери.
Из-за стены послышалась частая пальба.
— Господин де Толли, — нервно закусал губу командующий. — Возьмите сотню Ахметской комтурии и помогите ландскнехтам.
Сын великого магистра все еще не верил в беспредельную глупость русских, надеялся на победу — а потому не хотел первыми подпускать к добыче хмурых епископских воинов. Пусть лучше богатеют сервы его друзей.
Стрельба в городе стихла, стали отчетливо слышны выкрики, звон металла. Над завалом внезапно появилась фигура в красном, с короткой алебардой в руках. Он, стоя лицом к пролому, яростно рубил кого-то под собой. Но, если его было видно над завалом, значит, он рубится где-то на уровне второго этажа?
Командующий беспокойно тронул шпорами коня, и тот сделал вперед несколько шагов, опасно приблизив всадника к крепостным башням — но русские, похоже, пренебрегли одиночной целью, дабы успешно вести фланкирующий огонь. К пролому торопливо приближались новые отряды. Ахметские кнехты предпочитали пластинчатые доспехи, из-за чего на некотором удалении напоминали вставших на ноги больших чешуйчатых рыб. Взятые в армию от сохи, любому оружию они предпочитали топоры, которыми владели с полной виртуозностью.
Особого азарта в наступлении они не проявляли — одетый в легкие латы дворянин обогнал свою сотню на пару десятков шагов. Это его и спасло: он оказался уже в проломе, когда сразу четыре ствола дали из башен фланкирующий
залп — но на этот раз они стреляли железным жребием! Куски грубо порубленных металлических прутьев в отличие от каменной гальки не ломали ноги и руки — они рвали их, как бумагу, и летели дальше, они не проминали латы и кирасы — они пробивали преграду и входили далеко во внутренности. Словно огромная гребенка прошла по наступающей колонне, вычистив едва ли не половину наступающих ливонцев — а все остальные кинулись врассыпную.
— Сколько русских в крепости? — оглянулся на епископа рыцарь Иван.
— По-прежнему немногим более сотни, — невозмутимо ответил священник.
Командующий армией снова попытался подняться в седле — но все равно не смог рассмотреть происходящего.
— Горнист! — прорычал он. — Играть отступление! Скорее, пока они не успели перезарядить пушки!
В морозном воздухе радостно запела труба, и вскоре в проломе появились выбегающие наружу ландскнехты. Сын Кетлера, бесшумно шевеля губами, начал их считать. Вскоре он с облегчением вздохнул — наружу выбралось никак не менее полусотни наемников, а дать по отступающим еще один залп язычники так и не успели. Впрочем, назвать это везением было никак нельзя: обычно из похода возвращаются в родной дом самое меньшее девять из десяти ландскнехтов — профессиональных наемников, отдавших ратному ремеслу всю свою жизнь. С начала этой компании-боги войны уже пожрали каждого третьего из них.
— Де Толли! — увидел тяжело дышащего дворянина рыцарь и направил коня к нему. — Что там происходит?
— Язычники сложили сразу за куртиной, полукругом около пролома, новую стену. Из всякого подручного мусора: телег, бревен, мешков, камней. Невысокую. Засели за ней, стреляют из мушкетов и отбиваются своими топорами. Они перезаряжают мушкеты и стреляют снова и снова. Настоящими пулями. Кирасы пробивают.
Еще бы! С дистанции в несколько шагов кирасу можно пробить и каменной пулей! А настоящая, крупнокалиберная пуля, выпущенная в упор из хорошего мушкета способна пробить не одного, а сразу двух воинов в полном вооружении. Между тем, плохих стволов в Гдове быть не может — о том, что у русских язычников лучшие в мире