Библиотека

Череп епископа стр. 217

Размер шрифта
-
+
Тема

и опустил его прямо на шлем ливонца.

Еще несколько шагов мертвые воины продолжали держаться в седлах, а потом начали медленно заваливаться набок.

— Проклятые русские! Проклятые русские! Проклятые русские! — все никак не мог остановиться командующий армией.

Мелкая стычка и — барон фон Кенсенворд убит, вместе с ним убит еще один крестоносец и один ливонский дворянин, барон де Толли ранен — языческая сабля рассекла ему руку до кости, только чудом ее не отрубив.

Еще один крестоносец мучается со сломанной ключицей, а другой — со сломанными ребрами. И все это — ради уничтожения мелкого дозора?!

Над этим походом просто навис какой-то злой рок, начавшийся с дождей и заканчивающийся безумными всадниками!

— Успокойтесь, сын мой, — утешил его дерптский епископ. — Зато мы не позволили известию о нашем существовании уйти из этих лесов. Расплата язычников еще впереди.

* * *

Ерошинский новик застал Зализу у Рыденки, когда тот следил за переходом ополчения через реку. Как-никак, четыре с половиной сотни под рукой собралось! Такой силой и полюбоваться приятно.

— Семен Прокофьевич! — лихо осадил коня юный воин. — До Бора ливонцы не дошли! Отец с братьями дальше отправились.

— Спасибо, боярин Василий, — со всей вежливостью ответил опричник. — Стало быть, до Раголицы мы можем идти без беспокойства.

Следующий вестник должен примчаться от Ероши как раз тогда, когда кованная конница минует зимник на Новгород. Может, двумя-тремя часами позже. Зализа не верил в существование идущей по русской земле ливонской армии. Но он уже не первый год занимался ратным делом, и помнил: раз уж разведка послана, за сообщениями от нее надобно следить.

Глава 6. ВЕЧЕР

— Вот проклятые русские, — повторил бородатый, нечесаный ландскнехт, входя в ворота Салиса. Неудачливого наемника узнать легко: кираса ливонского кнехта, меч рыцарский, каски нет вовсе. На ногах обувь неизвестно какой страны, штаны из дорогого сукна, поверх всего на плечи наброшен простой мужицкий тулуп. Пропахший дымом и потом, грязный и злой. Когда армия терпит поражение — про них забывают в первую очередь, предоставляя выбираться самим, как получится. Судя по всему, этому ландскнехту жалование платили в последний раз так давно, что он забыл цвет золота, и как он добирался до ганзейского города, каким путем добывал пропитание, с кого и когда снял тулуп — лучше не спрашивать. Хотя бы потому, что озверевший от лишений солдат способен повести себя совсем не так, как ведут себя нормальные люди, а оружие всегда при нем, и пользоваться этим оружием он обычно умеет.

Иди ландскнехт не один, будь их хотя бы четверо или пятеро — и городская стража, верная своему долгу, обязательно их остановила бы. А один — какой может быть вред от одного одичавшего наемника богатому городу? Либо сегодня же вечером зарежут в драке такие же местные бродяги, либо продаст свой меч новому хозяину, и станет охранять чей-то покой. Поэтому, не нарываясь на лишние неприятности, стражники сделали вид, что просто не заметили путника. Не было тут, не проходил — и все.

Шагая по узким, пахнущим кислятиной и навозом улицам в сторону порта, ландскнехт вдумчиво заглядывался на вывески. Наконец, одна из них показалась ему подходящей, он толкнул дверь, принюхался:

— Блин, и здесь табаком не пахнет. Когда же до вас дойдет, что это хорошо? — наемник вошел в кабак с десятком грубо

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.