Череп епископа стр. 60
вервями склонившейся к воде плакучей ивы. Оглянулась. Высокие плетеные корзины с уловом явственно проглядывали на фоне темной воды. Настя вернулась, с натугой выволокла одну корзину, оттащила ее в колючий шиповник, потом туда же перенесла вторую, полупустую. Теперь рассмотреть скрытые берегом лодки было невозможно.
Настя побежала на холм, метнулась в избу, пробежалась вдоль полок, собирая чугунки, приоткрыла в углу лаз в подпол, кинула их туда, подальше от жадных глаз, кинулась к дверям, но в последний миг остановилась, схватила с печи тряпицу с солью, запихала ее в стоящую рядом миску, выскочила наружу, спрятала под крыльцо. Побежала было к тропе, но, спохватившись, воротилась, снова заскочила в дом, схватилась за лежащие у стены тюфяки и, поднатужившись, перетащила их на лаз в подпол. Бросилась к выходу, но в последний миг взгляд ее упал на металлический черпак. Она метнулась к нему, схватила, остановилась, оглядывая избу, а потом решительным движением по самую рукоять утопила в бадейке со свиным варевом.
Теперь точно все! Настя повернулась к двери и увидела расплывшиеся в довольной улыбке лица двух смуглых, взъерошенных воинов, одетых в длинные кованые куртки, спускающиеся до середины бедер. Носить штаны они считали ниже своего достоинства, ограничившись на ногах только мягкими тапочками, оба имели в руках палаши весьма внушительного размера.
Женщина попятилась. Один из воинов подступил ней ближе, с силой толкнул, опрокинув на сваленные в углу тюфяки, резким рывком задрал подол сарафана принялся шарить грязной рукой между раздвинутых ног. Настя сопротивляться не посмела. Насильник опростал свое напрягшееся достоинство, направил его в желанную цель и с силой вонзил на всю длину и принялся работать вперед-назад, с интересом наблюдя за реакцией на лице своей жертвы. Второй воин пошел вдоль полок, скидывая их содержимое на пол и лишь изредка заглядывая внутрь той или иной емкости.
Послышался сладострастный стон. Воин оглянулся на угол, но вместо получившего наслаждение друга, готового уступить свое место соратнику, увидел скрюченное судорогой тело, и поднимающуюся с тряпок зарумянившуюся девушку.
— Гарпия! — заорал воин, кинулся на порождение ужаса и по самую рукоять вонзил палаш ей в живот. Чистое и сухое лезвие вышло у девушки из спины, блеснув отточенной сталью, но она не упала, не отшатнулась назад и даже не застонала. Она схватила воина обеими руками за голову и прильнула к нему в долгом, страстном поцелуе…
* * *Никита ждал свою жену несколько часов, каждую минуту надеясь на ее появление, и с каждой минутой все яснее понимая, что произошло несчастье. На лес опустились ранние осенние сумерки, затем деревья и кустарники укрыла непроглядная ночь. Хомяк ждал, сидя у стены шалаша и вглядываясь туда, где должен был находиться гребень холма. Временами он начинал проваливаться в полудрему — и в эти мгновения ему начинали чудиться женские крики, мольба о помощи или пощаде. Он вскакивал, хватаясь за топор, щурился в бархатистую темень… Ничего.
Как только небо начало светлеть, и в окружающем схрон мраке стали проступать светлые березовые стволы, Никита, накинув на правую руку петлю кистеня и спрятав грузило в рукав, побрел через заболоченную поляну к тропе, а по ней, поминутно останавливаясь и прислушиваясь к окружающим зарослям, покрался к деревне.
Из ивняка, окружающего родную ему Келыму, дом и