Черная аллея стр. 127
не протекает и совсем рядом котельная с горячей водой. — Он выглянул в окно. — Вы вдвоем с женой, да? Никаких собак и кошек?
— Нет, никаких, — ответил я.
Не было смысла сообщать ему о том, что мы еще не вступили в законный брак. К тому же мне хотелось быть рядом с Вельдой. Слишком уж много мы пережили за эти несколько последних дней, и это еще больше сблизило нас. Возможность того, что Уго следует по пятам, казалась маловероятной, а потому я решил, что лучше разместиться в одной кабинке.
Я взял ключ, вернулся к машине и подъехал к кабине под номером 4. Мы взяли сумки с заднего сиденья и поднялись на крыльцо. Отперли дверь, вошли, и я включил свет. И сразу же почувствовал себя как дома. Ощущение было такое, словно мы вернулись к началу прошлого века и поселились в бревенчатой хижине, с той разницей, что тут были все современные удобства. Имелся камин, набитый дубовыми поленьями, два шезлонга, придвинутые к нему и так и манящие покоем и негой, две двуспальные кровати с резными позолоченными спинками орехового дерева.
Вельда ничего не предлагала. На губах ее играла улыбка глубочайшего удовлетворения, говорившая о том, что прекрасное будущее уже не за горами и что она готова еще немного повалять дурака, чтобы отсрочить его наступление. Мы были связаны тесно и неразрывно, и она не стала осложнять положение и проделывать штуки, которые бы могла проделать невеста с женихом, то есть торопить события. Нет, вместо этого она приняла душ, надела еще один спортивного типа лихой костюмчик, означавший, что в любой момент готова быстро покинуть помещение, и нырнула в постель.
Я уселся в шезлонг. Накинул кобуру с «кольтом» на спинку стула, достал «кольт коммандер» более мелкого калибра и сунул его под подушку сиденья. Потом откинулся на спинку и задрал ноги повыше.
И вовсе не собирался спать.
Однако все же уснул…
Есть на свете вещи, которые просто невозможно контролировать. К примеру, храп. Или внезапно одолевшую сонливость. Пока я раздумывал над всем этим, сон так и свалил, точно на голову накинули одеяло.
И разбудило меня вовсе не прикосновение холодного металла к затылку. Нет. Свет от торшера, стоявшего возле шезлонга. Он был тусклым и желтым, но достаточно хорошо освещал комнату. И я увидел, что у Вельды, лежавшей в постели, во рту кляп, а руки и ноги связаны липкой лентой. Слева на лбу красовался синяк — очевидно, она все еще спала, когда на нее напали, и, бессознательно сопротивляясь, ударилась головой о спинку кровати.
Но теперь она была в полном сознании. Широко раскрытые глаза, в которых читались ненависть и страх одновременно, смотрели на мужчину, приставившего револьвер к моей голове.
Я медленно и осторожно повернул ее, узнал владельца револьвера и сказал:
— Ловко, ничего не скажешь, Уго.
— Да пошел ты! — огрызнулся он. — Просто оказался умней тебя, вот и все.
Бывают в жизни моменты, когда сказать просто нечего. Я смотрел на Уго, топтавшегося рядом с шезлонгом, ствол его пушки по-прежнему упирался мне в голову. Я видел его достаточно хорошо, чтоб заметить усмешку, появившуюся на губах, когда он увидел кобуру с «кольтом», перекинутую через спинку стула. Позиция,