Черная царевна стр. 152
на птицу. В этот миг лжечародейка упала на снег, забилась в судорогах, а голубка села на плечо царице. У них было несколько мгновений, пока растерянные, напуганные рыцари пытались понять, что происходит.
Царица повернула голову к птице. Голубка ткнулась клювом ей в губы, подсовывая три черных пера. Царица поняла. Она взяла их, протянула мужу и беловолосой королевне.
— Глотайте.
Вдох.
Выдох.
Лжецаревна стала тем, кем была — хлебным мякишем, и солдаты поняли, что их обманули, но было поздно.
Вдох.
Выдох.
Одежда и наручники упали в снег, а из вороха тканей в небо взлетели птицы.
…Они летели на север.
Остались позади крыши города
и склоны гор. Внизу плыл заснеженный лес. В небе давно взошла луна. Свет отражался от снега, лес внизу слабо сиял.
Надя выбрала поляну у замерзшего родника, сложила крылья и бросилась вниз.
Было страшно, но не больно. Удар о землю сбил с нее перья, они разлетелись вокруг брызгами чернил, слились с неровными тенями деревьев и растворились в них.
Надя отряхнула от снега платье, подняла голову и поманила рукой своих спутников. Царь и царица бесстрашно бросились вниз, последовав ее примеру. Королевна боялась.
— Если не решишься сейчас, останешься птицей навсегда! — устало пригрозила Надя.
Королевна решилась, неловко упала в снег, подвернула ногу, тихо заплакала. Успокаивать ее у Нади не было ни сил, ни времени. Она сплела из снега и теней новую одежду и обувь, передала матери. Затем бережно достала из кармана платья сплетенную из травы куколку, положила в снег, дунула на нее, прогоняя чары, и перед ней появилась растерянная Василиса.
Царица поспешила к младшей дочери, крепко обняла. А Надя повернулась к отцу.
— Здравствуй, папа!
Он похудел и осунулся за прошедший год. Русые волосы подернулись сединой, появились новые морщины. Мирослав не ответил, крепко обнял дочь. Некоторое время они так и стояли: мать обнимала младшую дочь, а отец — старшую. Наконец Надежда высвободилась, улыбнулась отцу и повернулась к моринденизской королевне.
— С вами все будет хорошо, — сказала она ей на гроенском.
Королевна вытерла слезы и посмотрела на Надю с мольбой.
— Я отправлю вас в Морин-Дениз, — добавила Надя.
— Что вы хотите взамен?
— Покровительство вашего брата для моей семьи. Он знает меня, а я знаю, насколько дороги ему вы. Я отправлю вас к моему другу, госпоже Ван Варенберг. В городе вы найдете возможность связаться с братом. Это все. Согласны?
— Да, — поспешно кивнула девушка.
— Наш договор, Хенни, устный. Надеюсь, после всего, что видели сегодня, вы не позволите себе даже мысли об обмане. Если с головы моих родных упадет хоть волос, я подниму всех покойников на Побережье и разнесу ваш город по камешку. Передайте это Елисею слово в слово.
Глаза королевны испуганно расширились, она поспешно кивнула, бледнея на глазах. Надя повернулась к родителям:
— Нам пора прощаться.
Они обступили ее: встревоженная мать, растерянная сестра и хмурый решительный отец.
— Ты отправляешься с нами в Морин-Дениз! — сказал Мирослав. — Что бы ни ждало нас дальше, мы будем вместе. Я больше не позволю тебе остаться одной!
Царица молчала, и в ее взгляде Надя видела, что она все понимает.
— Мне жаль, папа…
Он крепко взял ее за запястье.
— Даже не начинай!..
— Этот год многое изменил, папа. Тебе