Черная кошка в темной комнате стр. 14
ни на есть настоящий труп. Связана смерть Босого с «Делом о Серебряной Госпоже», или просто совпадение? Логика голосовала за случайность, а интуиция просто вопила о том, что «это жу-жу-жу неспроста».
Уважая царящий в моей душе раздрай, Никита с разговорами не лез, молча вел машину, придерживаясь «регламента», и за это я была ему благодарна.
На подъезде к городу он внезапно затормозил и притер «бэху» к обочине.
— Что-то случилось? — спросила я.
— Пойдем-ка, пройдемся, — распорядился он.
— Куда? — насторожилась я.
— В темный лес, конечно, под густую елку. Тоже мне, Красная Шапочка. Пойдем, коньяком тебя угощу.
— Я не собираюсь пить днем.
— А никто и не предлагает, — пожал плечами Никита, — «пить» начинают граммов с двухсот пятидесяти, а «соточка» — это просто лекарство от стресса. Что-то вроде «Новопассита», только побочных эффектов нет.
Это была самая обычная придорожная кафешка для дальнобойщиков — наследница тех времен, когда такие же заведения располагались вдоль торговых трактов, именовались трактирами, кормили всех проезжающих, в основном купцов и гонцов и исправно снабжали информацией разбойников. Сейчас, в принципе, ничего не изменилось. Вместо купцов — водители фур, вместо гонцов — ДПС-ники, вместо разбойников — бандиты. Слова разные, смысл тот же.
В маленьком зале на шесть столиков скучала молодая девушка в фирменном халатике, да у стены сосредоточенно наворачивал солянку хмурый парень в сером, грубой вязки, свитере и широких джинсах.
Увидев Никиту девушка мгновенно подобралась, подкрутила «кокетливо спадающую», на самом деле уныло висящую сосулей прядь крашеных волос, и завлекающее улыбнулась.
— Вы что-то хотели?
— Хороший коньяк есть? Я имею в виду хороший, а не по 800 рублей за батл.
Я сняла пуховик и подошла ближе.
— «Наполеонов» не держим, — враз поскучнела девушка.
— «Бехеровка» лимонная есть? — дождался кивка и продолжил, — апельсин порежьте дольками. И два кофе.
— Я люблю черный, без сахара.
— А мне по плебейски, с сахаром и сливками, — распорядился Никита.
Вопреки моим опасениям, обслужили нас быстро.
Никита скрутил пробку бутылочке с прославленным чешским ликером, плеснул в рюмку «на два пальца», с ножа посыпал ломтик апельсина корицей и скомандовал:
— Глотай сразу. А потом апельсином.
— Вкусно, — оценила я, — никогда так не пробовала.
— «Бехеровку» пьют только так, — наставительно сказал Никита, — если лимонная или классическая. «Черную» запивают светлым пивом. Только это нужно делать вечером, дома и в выходной. Упьешься с космической скоростью.
— Конечно, — кивнула я, — чешский «ершик» на 38 оборотов. Между прочим, тут написано, что она лечебная…
— Ну, так я же говорил — не пьем, а только лечимся.
— А ты мне уже и диагноз поставил? — сощурилась я. Ликер на голодный желудок, хоть и без пива, ударил в голову, и я почувствовала, что гайка пошла по резьбе…
— Тоже мне, задача, — фыркнул он.
— И как? Жить буду?
— Да. Но плохо и недолго.
— О как! И что же со мной, доктор?
— Амбиции заели, — с плеча резанул правду-матку Никита, — молодая, красивая, успешная. Все тебе по плечу. Нет ничего невозможного…
— А разве оно есть? — искренне удивилась я. Никита аж поперхнулся кофе и уставился на меня, как на двухголового жирафа.
— Это ты сейчас пошутила?
— Не знаю, — я пожала плечами, сама плеснула себе вторую порцию «бехеровки», посыпала лимон корицей. Это и вправду оказалось вкусно, — мне неразрешимые задачи пока не попадались.
— И