Черная крепость стр. 10
их стороны было предпринято девять атак.
В глубоком раздумье, не сказав больше ничего, Гартман прервал связь. В сущности, он давно знал об этом и боялся потерять своих людей, находящихся в спальном отсеке: и тех, кто ждал очереди поспать, и тех, кто еще спал. В первые дни короткого, но ожесточенного и бессмысленного сопротивления две трети его людей были уведены джередами. Гартман знал, что теперь они находятся в Кельне. Из людей их превратили в нечто, что было непонятно и ужасало. Капитан Лейрд пыталась объяснить это. Она говорила что-то о телепатии, о слиянии различных сознаний в какое-то другое, нового вида.
Но Гартман из всего этого ничего не понял. Он пытался осознать, но все в нем содрогнулось при мысли, что кроме мира, в котором он жил, и планеты завоевателей, видимо, существовал еще третий, невидимый уровень существования. Несомненным фактом оставалось то, что его люди постоянно исчезали. Только бы не слышать об этом. Пройдут недели, месяцы, а может быть, и годы, пока последний человек не станет частью того гигантского коллективного сознания, которое называется «Джеред» и обладает тысячами тел. Наверное, однажды это случится и с ним. Эта мысль ужаснула его. Гартман вспомнил короткий разговор — с Кайлом. Он поверил тогда в то, что рассказал ему мега-человек: он ничего не боится. Это не смерть, не превращение в нечто чуждое, не потеря человеческих качеств, а преобразование в более сильное и новое. Да, он поверил Кайлу. Но Гартман видел джередов: пустое выражение на лицах и безразличие к своей жизни. Это привело Гартмана к тайному решению: его пистолет на поясе всегда был заряжен, и одна из пуль предназначалась ему самому.
Гартман отогнал эту мысль и сосредоточился на одном из экранов: если он не ошибался, экран показывал приготовления захватчиков.
Это казалось невозможным. Численность моронов, прибывших в последние дни в окрестности Кельна, достигала десятков тысяч. У них накопилось достаточно оружия, чтобы сжечь маленькую планету. Мысль о том, что его отряд сможет противостоять муравьям, была смешной.
— Сколько времени осталось? — спросила Нэт. Гартман взглянул на красный светящийся циферблат часов, висящих на стене между экранами.
— Не более 36 часов, — ответил он.
Тридцать шесть часов. Взгляд Нэт, как завороженный, устремился на светящиеся цифры часов. Она снова спросила:
— Вы это сделаете?
Если бы он знал ответ на этот вопрос!
— Я думаю, — уклончиво произнес он, — не играет никакой роли, хочу я или нет.
— Я не об этом, — сказала Нэт.
— Я знаю, — проворчал Гартман.
Он подумал, что Нэт доставляет удовольствие ставить его в неловкое положение. Гартман тут же понял, что
неправ, и мысленно извинился перед Нэт. Вопрос не в том, сделает ли он это. Нэт волновало, сделает ли она это. Если он скажет «да», то часть ответственности падет на Нэт, независимо от того, кто нажмет на спуск.
Гартман откашлялся, подождал, пока Нэт посмотрела на него и ответил твердым голосом:
— Да, я сделаю это. И скажу вам почему. Речь идет не о том, что я уничтожу капитана Лейрд и других. Если они справились с заданием, они будут находиться в безопасности, когда ракеты попадут в цель. Если нет, тогда так или иначе мы все погибнем — днем раньше, днем позже.
Нэт не