Библиотека

Черные дни в Авиньоне стр. 68

Размер шрифта
-
+
Тема

подпрыгнул от обиды.

— Из нижних?! Да я повыше Бафомета с Асмодеем буду!

— Неужто вы из ближнего круга Люцифера?

В тоне старика сквозило подозрительно сильное удивление, но отступать было поздно.

— Да, мы с ним на дружеской ноге, — как можно небрежнее ответил Кроули. — На днях, знаете, встречаю его на берегу серного озера… у нас в преисподней замечательные озера кипящей серы! Так вот, встречаю его, спрашиваю: «Ну что, брат Люцифер?» «Да так, брат, — отвечает, — так как-то все…»

— Чума — тоже ваших рук дело?

Кроули будто налетел на невидимую стену. Короткий прямой вопрос, как внезапный ливень, погасил фейерверк его хвастовства. Монах бесстрашно смотрел прямо

в желтые глаза демона и, кажется, был готов ударить его.

— Нет-нет, не моих, — Кроули энергично помотал головой. — Ад тут ни при чем, чесн… Это все Первый всадник.

— Лжешь, проклятый бес!

— Он говорит правду, отец Вильгельм, — сказал, полуобернувшись Азирафель. — В мире постоянно присутствуют всадники Апокалипсиса, но они пока не объединяются… Сейчас по всей Европе гуляет Первый.

— Вы должны рассказать мне все, что вам известно, — потребовал Вильгельм. — Вы оба.

Впереди показались ворота францисканского кладбища.

На кладбище нашлись и могильщик, и подходящий кусок чистой холстины, и короткая, но искренняя молитва за упокой. Кроули, пользуясь занятостью Вильгельма, попытался шепотом выяснить у Азирафеля, что на него нашло. Человечество страдает не первый день, можно было бы если не привыкнуть, то относится к происходящему спокойнее. Все равно ничего не изменишь…

— Ошибаешься, — ответил ангел. — Кое-что мы изменим прямо сейчас, пока мое наказание медлит.

Исполнив самому себе назначенный долг, Вильгельм уже не пытался скрыть усталость. Его пошатывало и он признался, что не в силах отвести Азирафеля к покоям Ги де Шолиака, как обещал. Ангел ответил, что сам как-нибудь их найдет, тем более что ему все равно надо посетить папу. Вернее, надо им двоим: ему и его знакомому.

— Видно, и впрямь последние времена настали, — старик покачал головой, — ангел водит знакомство с чёртом.

— От вас ничего не утаить, отец Вильгельм, — несмотря на все тревоги и печали Азирафель улыбнулся.

Когда Клименту доложили о болезни де Шолиака, он проникся уверенностью, что станет следующим. Ничто не поможет: ни горящие день и ночь ароматические свечи, ни промытый в освященной воде серебряный столовый набор, ни крупный сапфир на безымянном пальце левой руки. Его посоветовал самый известный авиньонский астролог, прежде чем покинуть город. Мол, Луна идет на убыль, отдает камню свою силу, она успокаивает желчь и очищает лимфу. Лейб-медик насчет драгоценных камней ничего не говорил, но папа все-таки надел перстень с сапфиром, подозревая, что хуже не будет. Но вот чудотворец Ги слег в лихорадке, давая понять: будет намного хуже.

Кардиналы давно разъехались в загородные имения. Связь с ними прервалась, лишь изредка приходили обрывочные известия, и начинались они одинаково: умер, скончался, преставился…

Климент в конце концов тоже не выдержал и покинул Авиньон, перебравшись в богатое поместье на другом берегу Роны. И потом несколько ночей подряд просыпался от одного и того же видения: черная, устланная мертвыми телами улица, и последние живые с жалобными воплями бросаются к его крытой повозке…

Слуг в поместье почти не осталось. Не удивительно, что некому было остановить двух визитеров, или хотя бы доложить о них

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.