Черные дни в Авиньоне стр. 71
не легче. Боднув дверь в келью, ангел, пыхтя, протопал к единственной скамье, с долгим выдохом сгрузил на нее демона (тот мигом свил ноги калачом и сел прямо, держась подальше от стены и пола) — и только потом оба заметили круглые от изумления глаза старого францисканца.
— Вроде бы не поджаривает, — сообщил демон, поправляя съехавший на ухо шаперон и вытаскивая из-под себя пышные рукава упелянда. — Э-э… добрый вечер.
— Добрый… — не сразу ответил Вильгельм. — Хм, оказывается, почтовыми бывают не только голуби. Азирафель, неужели на вас уже наложили епитимью?
— Ничего на него не наложили! — Кроули обидел холодный прием. — Просто пол жжется. Да-да, для моих чёртовых копыт он хуже раскаленной сковороды!
— Вы же хотели расспросить нас обоих, — объяснил ангел, отдуваясь и обмахивая красное лицо полой сюрко. — Где-то тут был стул… Нужно, чтобы Кроули пересел, так удобней будет.
— То есть вы тащили чёрта на спине от самого входа в дом?!
— От самых ворот. Монастырская земля тоже жжется, — Азирафель вглядывался в лицо и фигуру Вильгельма, сидящего на табурете у стола. Неестественный румянец на острых скулах; шерстяной дорожный плащ плотно стянут на груди, на голову накинут капюшон. Наконец, кружка с чем-то горячим исходит паром на столе рядом с рукой в перчатке…
— Отец Вильгельм, вам нездоровится?
— Знобит что-то… Но это неважно, — старик переводил недоверчивый взгляд с Азирафеля на Кроули и обратно. — И часто вам приходится носить подобным образом своего друга?
— Мы не друзья, — быстро ответил Азирафель. Кроули саркастически хмыкнул.
— О, разумеется, — Вильгельм кивнул с самым серьезным видом. — Он просто попросил подвезти его до кельи. Такое повсеместно встречается в отношениях небесных и адских сил.
— Давайте я вам лучше о Первом всаднике расскажу, пока мое наказание все еще медлит, — предложил Азирафель, чувствуя всю двусмысленность своего положения. Он провел целый год в компании этого человека, но так и не привык к его манере шутить без тени улыбки на лице.
— Вы про стул забыли, — напомнил Вильгельм. — Для вашего ни-капли-не-друга. Думаю, вон тот, у дальней стены, подойдет. И вас никто не накажет, ручаюсь. Я ни в коем случае не осмеливаюсь толковать Высший замысел, но разве ваше пребывание здесь, на земле, не есть наказание, причем суровейшее? Вы отлучены от лицезрения Господа, скитаетесь по земле среди порока, горестей и страданий вместо того, чтобы беспечально парить в горнем свете…
— Ничего скучнее придумать нельзя, — заявил Кроули, пересаживаясь на принесенный ангелом стул и вытягивая ноги на всю длину лавки.
— Конечно, зависть — ваша стихия, господин падший ангел, — Вильгельм сделал долгий глоток из кружки. — Но не завидуйте тем, кто еще не пал.
— Я не падший! — Кроули вспрыгнул на скамью и навис над стариком, как большая и очень сердитая летучая мышь. — Я не восставал против Бога, ничего не требовал, всего лишь гулял в одной компании с Люцифером! И когда началась та заваруха с восстанием, разбираться не стали, просто скинули всех скопом в преисподнюю! Нет ангела — нет проблемы!
— Кроули, сколько раз я тебе говорил: никто тебя не сбрасывал, — Азирафель потянул его за рукава, чтобы усадить обратно, и принялся втолковывать, как ребенку: — Будь ты чуточку усерднее в положенных трудах и менее склонен к любопытству и сомнительным развлечениям… Видите ли, — обратился он к Вильгельму, —