Черные Земли стр. 2
то чужестранцем, с высоты оглядывающим темные дома, в которых живут ничем не связанные с ним крошечные человечки. Увидев троицу в капюшонах, скачущую по мокрой брусчатке, он инстинктивно присел.
Лопату он спрятал за камнем возле скользких ступенек в ограде. Хоть и ржавая, а все-таки могут украсть. И домой нести нельзя: начнут задавать вопросы, на которые нечего или невозможно ответить.
Стивен прошел по узкому проулку мимо дома. Дрожа от холода, стянул кроссовки, чтобы ополоснуть их под краном в саду. Когда-то они были белыми с голубыми полосками. Мама с ума сойдет, если увидит, что с ними стало. Стивен оттирал их, пока не отлипли комья глины и кроссовки не стали просто грязными, потом как следует встряхнул. Грязные брызги усеяли стену, но тут же смылись дождем. Серые школьные носки набухли, стали тяжелыми, Стивен сдернул их с неестественно белых от холода ног.
— Ты весь мокрый. — Мать Стивена выглядывала из двери черного хода, лицо ее было усталым, темно-голубые глаза тусклыми и безрадостными, как северное море. На светлые волосы, собранные в маленький деловитый хвостик, уже упали дождевые капли. Она быстро спрятала голову под крышу, чтобы не промокнуть еще сильней.
— По дороге застало.
— Где ты был?
— У Льюиса.
Это была почти правда. Сразу после школы Стивен действительно заходил к
Льюису.
— И чем вы занимались?
— Да так, ничем. Как обычно.
Из кухни донесся бабушкин голос:
— После школы надо сразу домой!
Мать оглядела промокшего Стивена:
— Эти кроссовки еще на Рождество были новыми.
— Мам, ну прости. — Стивен изобразил раскаяние, часто это срабатывало.
— Чай готов, — сдалась она.
Стивен старался есть побыстрее и побольше, насколько приличия позволяли. Летти курила возле раковины, стряхивая пепел в водосток. Раньше, пока они не переехали к бабушке, мать всегда ужинала с ним и Дэйви. Ела. Разговаривала. А теперь губы у нее вечно поджаты — даже когда она курит.
Дэйви слизал с жареной картошки кетчуп и аккуратно разложил ломтики по краям тарелки.
Бабушка у себя на тарелке крошила рыбу, внимательно изучая каждый кусочек, прежде чем отправить его в рот.
— Мам, что-то не так? — Летти яростно стряхнула пепел.
Стивен с опаской глянул на нее.
— Кости.
— Это филе. Так было написано на коробке. Филе камбалы.
— А все равно кости. Лучше своих глаз ничего нет.
Наступила тишина. Стивен слышал, как работают его челюсти.
— Ешь картошку, Дэйви.
Дэйви скривился:
— Она мо-окрая…
— А когда ты ее облизывал, ты не подумал, что она станет мокрая? Нет, не подумал?
Когда вопрос прозвучал во второй раз, Стивен перестал жевать. Бабушка все так же скребла по тарелке.
Летти метнулась к Дэйви и подцепила на вилку скользкий ломтик:
— Ну-ка, ешь!
Дэйви замотал головой, нижняя губа задрожала.
Бабушка сварливо пробурчала:
— Чтоб мы когда-то куска не доели. Нет, мы такими не были…
Летти наклонилась и шлепнула Дэйви по голой ноге. Белый отпечаток ладони тут же налился багровой краской. Стивен любил брата, но считал, что когда наказывают другого, это лучше, чем когда наказывают тебя. Глядя, как Летти выпроваживает орущего Дэйви из кухни наверх, Стивен ощущал, будто выиграл в лотерею: избежал материнского гнева. Бог свидетель, мать частенько выплескивала на него свое недовольство бабушкой. Произошедшее сейчас было доказательством, что тайные надежды Стивена сбываются: Дэйви уже