Черный беркут стр. 131
поджимая опорную ногу, другой ногой нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Пока охранник летел к дверям лифта, боевик присоединился к своему товарищу.
Два мощных удара — в пах и височную область, — и второй охранник, не успев воспользоваться своим оружием, упал на пол. Могучий на вид представитель братвы явно растерялся и замер, однако он представлял для боевиков некоторую опасность. Номер второй ударил его ногой в подколенную чашечку и тут же вынес ногу высоко вверх. Голова парня дернулась, и он завалился на бок.
Двое на третьем этаже тоже достигли небольшого отдела, где в витрине были разложены золотые украшения. Третий двигался навстречу
охраннику третьего этажа. Когда они сблизились, двое неожиданно отвернули от витрин с золотом, устремившись в служебные помещения рядом с лифтом.
* * *Бригадир местных спортивных братков Юрий Блинов томился от безделья в своем офисе на втором этаже универмага. Он уже по сто раз испробовал все возможные средства развлечься, вплоть до последнего: выкурил папироску хорошей травки. Затем, гоняя в голове анекдоты про себя, про «нового русского», он дико ржал до слез, удивляясь тупости обладателей последних моделей «БМВ» и шестисотых «мерсов».
Вторая папироса снова вогнала его в скуку и настроила на минорный лад.
Телки надоели, философствовал он. Одно и то же — все вдоль, ни одной поперечной не попалось. Мальчики — и это было. Фу, грязь, отвратно! Острова на Тихом и Атлантике были. Лететь только долго, неохота. Да еще ямы воздушные, своими глазами видишь собственный желудок, вылезающий изо рта. Это еще противней, чем мальчики. Морду кому набить — статус уже не тот. Только свистни, нет, только сложи губы дудочкой — и бригада быстрее «Скорой помощи» прибудет на место и набьет. Хотя даже бить не будут: кому надо, сам разобьет свою башку о стену, об асфальт, обо что прикажут, о то и разобьет. Жратва — все уже перепробовал, перепил, перекурил... Здесь, в «Радуге», в этом офисе самое клевое место, чувствуешь свою значимость: внизу этаж с твоими товарами, вверху и по обе стороны ушей. Директор магазина дерьмо, еще ничего толкового не сделал. Чуть что, бежит: «Юрий Иванович!..» Своя братва тоже начинает по имени-отчеству. Новая жена, под потолок ростом, та строго, медленно выворачивая губы, скажет: «Ю-урий». Сорок лет, а, сорок лет! Сам себя только иногда Юрком обзовешь.
Облака приторно-сладкого дыма возвратили его в прошлое: времена были лучше, радовался первому видику, как первому ребенку, замирал и сжимал кулаки, когда на экране мелькали черные пояса ниндзя, прости господи... И с затаенным страхом ждал милиции, с трепетом ждал; потом пообтерся на нарах в следственном изоляторе... Сейчас страха нет, не ждешь милицию. А если та придет, то просто в гости.
«Чё будешь? Какой? Столетней давности не пробовал? А закусывать чем? Обезьяньи яйца подойдут? Ну чё косеешь, жри!»
Вот эта официальность, она режет, убивает, в натуре! Все распределили, на ломти поломали. А ведь хочется сесть в нашу «шестерку», бережно взять в руки руль — и вперед! Ведь никто не поверит, никто. Ни старая, ни новая жена, ни дети, на которых жалуются телохранители: обзывают-де педерастами. А кто ты есть-то?! Жлоб поганый! Не нравится хватать «зелень» ручищами, иди хватай пастью на лужайке