Библиотека

Черный беркут стр. 145

Размер шрифта
-
+
Тема

желательно очень долго не приставал с расспросами. Кабанов знал, на что, к примеру, он тратит свои деньги, а вот Шевцов со своей бригадой куда? У них скопилась уже внушительная сумма, весьма внушительная. А по виду их никак не скажешь, что ребята богаты: не ездят на джипах, не гуляют в ресторанах, золотых якорных цепей на шеях не носят. Интересы? Черт их знает... Сидят в основном в одной квартире, хотя у каждого есть своя собственная. О чем говорят, послушать бы.

Ремез положил тяжелую руку на плечо Кабанова.

— Слушай, майор, помоги в последний раз, а?

— Ладно, черти.

Майор знал меру. И психанул

он сейчас, ворвавшись в квартиру Алексея, манерно. А ему хотелось вместе со всеми посмеяться, вспомнить Блинова, гранату, его полные страха глаза и штаны, такие же полные. Хорошо они обработали этого борова!

— Ладно, — повторил майор, не забывая оправдываться. — Тут есть и моя вина. Однако, по информации моего человека, Блинов держал порядочную сумму у себя в офисе. Это точно, я же группу оперотдела возглавляю.

— Да ты не оправдывайся, Володь, мы не хуже тебя об этом знаем.

— Сами в постоянном напряге живем, — пожаловался Ремез, — только слов таких не употребляем. Так где Блин деньги зарыл?

— Если у него не будет денег дома, по его звонку их доставят ему в течение десяти минут. Десять минут продержитесь?

— Обязаны.

На прощанье Кабанов пожал руку Шевцову и Ремезу.

— Не дай убить себя, Пичуга, симпатичный ты парень.

10

Открыв дверь своей квартиры, Аксенов в первую очередь встретился с хитрыми глазами своей жены. По идее, их можно было назвать просто улыбающимися или искристыми, но у следователя прокуратуры была своя терминология, и он сразу определил, что глаза у Наташки хитрые. А с чего им быть, к примеру, искристыми? Новый год, что ли, или еще какой праздник? Было бы торжество вроде дня рождения, и то лишь с натугой подошло бы одно из лучезарных определений. И он в лоб спросил:

— Ты чего такая хитрая?

— Что, уже знаешь? — Глаза жены вдруг потухли, стали обыденными, привычными.

Аксенов понял, что обидел жену. Осталось выяснить только причину.

— Нет, я только что родился на свет.

— Никакой интриги в жизни, — вздохнула Наталья и, повернувшись, сухо бросила через плечо: — К нам Николай приехал.

— Какой Николай? — Не снимая ботинок, Аксенов шагнул в комнату.

За столом, накрытым, как на праздник, сидел его двоюродный брат Колька Кавлис. Это была не новость, это землетрясение: Николай всего пять раз, если Аксенову не изменила память, приезжал к ним в гости. И то на несколько часов: здорово — здорово, молчание, облака дыма, до свидания — до свидания.

— Николай! — Аксенов долго, как на официальной церемонии, жал руку брата. — Вот это неожиданность!

— Здравствуй, Дима.

И все. Дмитрий, если честно, был бы рад услышать от брата даже «Как ты постарел!» или более поэтичное: «Да... годы...» Нет, стоит, улыбается, молчит.

А может, он всегда был такой? Рос тихоней, молчуном; вырос — тоже слова не вытянешь. Окончил военное училище, его дома ждут, а он пропал, потом письмо из трех предложений: не ждите, я там-то. Тетя Зина поехала к нему: «Сынок, как же так?..» Он в ответ два слова: «Все нормально, мать». И

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.