Черный беркут стр. 188
оружие. И покупать его будешь ты. Что и как — это после моей встречи с одним типом и серьезного разговора с тобой. Теперь я просто обязан сказать тебе, чем я занимаюсь последнее время. Если не все, то хотя бы часть. Не обижайся, Николай, но ты с самого начала шел на авантюру — без денег, без оружия. На одной воле и смелости Безари не возьмешь. Эх! — Алексей сжал кулаки. — Я еще тогда говорил, что нельзя оставлять Безари живым.
— Он тогда далеко ушел. А у нас был приказ уходить, ты же знаешь.
Ремез сверкнул на Николая глазами:
— Ушли?! Ушли, я тебя спрашиваю?! Я бы достал его, клянусь! В одиночку. За сутки бы достал...
21Таджикистан, район Нижнего Пянджа«Тогда посмотри в сад, и, может, ты увидишь, что в степи, как раз напротив сада, находится сейчас Назир. Он солдат, служит в эмирском войске, он не допустит, чтобы похищали его родственников или даже батраков».
Безари проснулся среди ночи и беспокойно огляделся. Он спал в балахане, ночной ветер приятно освежал обнаженное тело, спалось безмятежно, сладко. Отчего же он проснулся? А-а... Во сне он услышал слова Кори-Исмата. Нелепая старая история, притча. Почему же тогда она так взволновала его?
Безари снова нахмурился. Он сел и пальцами стал разминать ноги. Шишки на суставах больших пальцев сильно болели, в тягость была самая свободная обувь.
«...он не допустит, чтобы похищали его родственников...»
Однако он уже допустил. И сам сидит сейчас в ящике. Очень неудобном ящике, где поменять положение тела невозможно. Затекают все мышцы, ноют так, что нет сил жить, и приходят мысли сдержать дыхание и умереть, иначе поквитаться с жизнью нет никакой возможности. Правда, во время солнцепека, когда ящик ставят посреди двора, есть возможность умереть. Потому что неизвестно, что хуже — жариться без глотка воды на солнце или страдать от пронизывающей, ноющей боли, от неудобного положения тела. Пожалуй, и то
и то хорошо.
Иногда во время таких пыток приходит смирение, боль сама собой притупляется, и тогда нужно дать пленнику возможность ожить, снова почувствовать влагу во рту, позволить распрямиться изнемогающей спине. Как только прозвучит вздох облегчения, снова согнуть его и калить на солнце. Потом небольшой отдых... облегченный вздох... и снова в дугу... И так до бесконечности, пока вместо стонов изо рта не станет вырываться собачий лай, вой. Вот тогда собаке собачья смерть!
Вообще Безари знал бесчисленное количество пыток. С момента появления магнитофона на Востоке прижилась пытка, названная «фалангой», когда жертву подвешивают за ноги и бьют по ступням. Безумные крики записывают на пленку и дают прослушать родственнику. И надо видеть, как тот мучается, слыша душераздирающие мученические крики родного человека. Нередко бывает, что такой слушатель кончает жизнь самоубийством. В Ираке во дворце Каср аль Нихайя в бассейн с соляной кислотой погружают вначале руки и ноги жертвы, затем опускают ее туда целиком.
Безари прислушался, перестав массировать ноги... Только ветер шуршит по песку, больше никаких звуков. Хотя... Таджик напряг слух. Да, вот он, стон Черного Назира! Эта собака скулит сейчас в своем ящике. Поганому псу плохо, очень плохо, а еще хуже ему оттого, что сучка его сдохла.
Губы Безари дрогнули с довольной усмешке. Однако он тут