Черный беркут стр. 214
в глазах будет стоять улыбка.
Потом достанется и Женьке Ловчаку, Саше Гвоздеву, Зенину...
Сапрыкин долго подыскивал слова, которые он хотел сказать при встрече с приятелем, но, кроме сухой фразы: «Мне жаль, Леша, что так получилось с Анной», придумать ничего не мог. Поэтому промолчал, красноречиво задержав взгляд на Алексее.
Ремез скрыл свои чувства за грубыми словами:
— Выходит, нас девять рыл набирается. Еще бы одного для ровного счета найти.
— Почему девять? — спросил Кавлис. — Если я не ошибаюсь, нас теперь восемь.
Алексей фамильярно похлопал его по плечу.
— Девять, майор, девять. С нами друг мой идет, Костя Печинин, служил в спецназе МВД, бригада «Витязь». По специальности сапер, стреляет не хуже Олега Аносова, нам такой человек как раз кстати. Больше никто не согласился. Завтра познакомитесь.
— Тебя-то легко отпустили?
— У нас не воровские законы, — отрезал Ремез, уходя от ответа.
— Вы о чем? — Сапрыкин переводил взгляд с майора на Алексея: «Как отпустили? Какие законы?»
Пичуга криво усмехнулся:
— Подрастешь, узнаешь.
28МоскваЗа Володей Орешиным в Москву приехала сестра Анны Ольга Дьяконова. Мальчик находился в психоневрологической детской больнице № 18, Мичуринский проспект, 6, бывшая улица Пельше. Ольге ни за что бы не отдали ребенка, не вмешайся в это дело генерал-майор Головачев. Поначалу он уговаривал женщину оставить мальчика в больнице хотя бы на неделю.
— Ольга Васильевна, мальчик все еще в стрессовом состоянии, ему просто необходима медицинская помощь. Ну не верите мне, послушайте совета доктора.
Главный врач отделения Надежда Осиповна Ильинская, маленькая пожилая женщина с цепким взглядом, категорически отказывалась выписывать пациента.
— Нет и нет. — Она сурово посмотрела на Ольгу из-под очков. — И хотела бы вас понять чисто по-человечески, но не могу. Не хочу сочувствовать, потому что я врач. Если я начну всем сочувствовать, больница превратится в благотворительный дом инвалидов. Инвалидов, вы слышите?
Ольга стояла на своем:
— Мальчик не привык находиться вне дома. Он вообще впервые попал в больницу.
— Вы думаете, я привыкла? — Ильинская, смеясь, закашлялась и потянулась к пачке «Беломорканала». — Однако представления у вас... Это не дом родной, моя милочка. И не верьте тому, кто скажет, будто на работе чувствует себя как дома. Абсолютное вранье!
— Он сразу почувствует себя лучше, когда окажется среди родных. Разве это не так?
— Не буду спорить. Но это проявится только внешне и на короткий промежуток времени. Потом мальчику снова понадобится медицинская помощь. А положение между тем усугубится.
— Я все-таки настаиваю на том, чтобы забрать Володю. В конце концов, у меня есть на это право. У меня есть такое право, Александр Ильич? — Ольга посмотрела на Головачева.
С первой минуты их знакомства генерал не спускал глаз с этой женщины. Он не заметил большого сходства Ольги с Анной. Старшая сестра была выше, глаза черные, требовательные. При других обстоятельствах он бы не преминул поухаживать за ней. И все же, как ни старался, не смог согнать с лица явной заинтересованности, отчего злился на себя.
Ильинская не дала ответить генералу. Она всплеснула руками:
— Ну вот, опять вы за свое! — Главврач аккуратно потушила папиросу в пепельнице. Затянула паузу, убирая курево в ящик стола. — Хорошо, давайте сделаем так. Я вам дам адрес больницы в Петербурге, куда вы ежедневно будете ходить на прием. Там понаблюдают