Библиотека

Черный беркут стр. 250

Размер шрифта
-
+
Тема

месте сломался бы, каким бы сильным характером ни обладал. А как же другие, кто годами находится в плену? «Не знаю... Может, я давно надломлен, с тех самых пор, как стал проклинать свою работу...»

Он проиграл. И неважно, давно ли, недавно, поражение с измученным ликом жены укоризненно смотрит на него из темноты, повторяя его имя детским голосом:

«Игорь... Игорь...»

И насмешливым голосом Расмона:

«Папа! Папа!»

«Безари, сволочь...»

Вдруг на него накатила волна энергии, ненависть зашипела в приоткрытых губах:

— Безари! Я не умру! Я буду жить! Я...

В ответ ненавистный хохот, издевательства, звук тамбура, заунывный голос:

Моя светлая любовь, не

открывай мне уста, не надо! Не проси меня петь никогда, сердце полно муками ада.

«Безари, сволочь!..»

Глава 236

В гостиной довольно большого дома Мирзы Назруллы был накрыт дастархан. Хозяин с двояким чувством приветствовал нежданных гостей. Пока он не спрашивал о цели их визита — вначале угощение, хотя догадывался, зачем пожаловали русские братья. Поэтому в общих разговорах о здоровье родственников он с мудростью восточного человека не спросил об Орешине.

Хозяин с благодарностью принял подарки, одобрительно поцокал языком, увидев банку с цейлонским чаем.

— Угощайтесь, угощайтесь, гости дорогие, — то и дело повторял Мирза. — Скоро подадут плов.

На мужской половине двора разделывали барана, в большом котле закипала вода. Мирза не мог, как в старые времена, встретить гостей богатым столом, выбрать лучшего барана: сейчас любой баран был лучшим, каждый кусок мяса — желанным.

Кавлис надолго задержал взгляд на потускневших глазах хозяина. Последний раз он видел Мирзу два года назад. Сейчас семья Назруллы так же бедствовала, похоже, ничего не изменилось ни в лучшую, ни в худшую сторону, только взгляд хозяина стал более унылым.

После обеда Николай и Мирза уединились на террасе. Гость, не прибегая к дипломатии, в упор спросил:

— Поможешь, Мирза?

Взгляд Назруллы стал совсем безрадостным.

— Коля... Как хозяин я не имею права говорить тебе этих слов, но как глава семьи, в которой семеро детей, обязан. Не обижайся, но, принимая тебя и твоих друзей в своем доме, я рискую быть изгнанным из страны. И согласно нашим законам лишаюсь права убежища в другой мусульманской стране. Самое легкое наказание. Значит, искать прибежища в России. У меня родственники стали беженцами, о трех из них я не получал известий больше года. Может, их уже нет в живых. Здесь полно таджиков, которые скажут: «Мертвец не стоит того, чтобы над ним рыдали», но я не из таких.

Мирза немного помолчал.

— Раньше, Коля, я помог бы тебе по идейным соображениям, сейчас откажусь даже за деньги. Вот тебе результат двух лет: я опустился. Меня, как многих бедствующих таджиков, тянет сесть в поезд, где каждый вагон вмещает пассажиров в пять-шесть раз больше положенного, припрятать лепешки гашиша, трястись от страха при таможенном досмотре, провезти наркотик в Россию, вернуться домой с деньгами. И стараться не думать, что в чью-то семью с приторным запахом гашиша вползает беда, не оправдываться перед самим собой, что твои дети и старые родители некоторое время будут нормально питаться.

Кавлис понял, что основная мысль Мирзы держится на слове «совесть». Поспорить с совестью, сделать шаг и перейти грань. Потом еще один шаг, еще, и совесть надолго затихнет.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.