Черный беркут стр. 328
почему Безари уехал именно вчера!.. Теперь во всем виноват будет он, помощник.
К главному дому с двух сторон подтягивались остальные боевики. Они также заняли оборону, взяв дом в полукольцо.
Шарифджон уже смело вышел во двор, бросил тяжелый взгляд на пустую клетку, потом устремил взор на север. Они могли уйти только туда. Как давно? Помощник командира определял время. Лег он, когда еще не было одиннадцати, смело можно прибавить еще полчаса. Значит, приблизительно минут тридцать они находятся в пути.
Шарифджон не слышал от командира слов, которые выдали бы его обеспокоенность по поводу силовой акции русских; не слышал и о другом варианте — личной инициативе со стороны близких Орешину людей. Он не исключал подобного варианта, потому как сам пошел бы именно на такой шаг. Ничем не выдавал своего беспокойства Безари, однако Шарифджон по ночам часто слышал шаги Безари в балахане. Тяжелая поступь, обеспокоенная; воображение подсказывало боевику, что командир словно чего-то ждал. Ждал — и не предпринимал мер, ждал — и словно берег пленника, держал его, как приманку. Решил поиграть с судьбой на старости лет? Непохоже. А вдруг он не вернется из Афганистана? Почувствовал опасность и ушел? Нет, Безари не может так поступить. Какая из двух версий окажется истинной, ответит время.
А сейчас нужно действовать. Чтобы наверстать упущенное, необходимо сократить дистанцию, воспользовавшись машинами. Одной машиной. А вторую послать в объезд. Стоит ли? Своим ходом на полчаса быстрее можно добраться до тропы, ведущей через перевал. Вообще-то те, кто сейчас отходил с пленником, могли воспользоваться одной из машин, выведя из строя вторую, однако не сделали этого, поскольку вскоре попадут в лапы Безари. Просчитали все и идут сейчас горным хребтом на предельной скорости. Через два часа они ступят на одну из троп — скорее всего короткую — и снова будут идти на пределе: двадцать километров трудной тропой, крайне осторожно, считай, гусиным шагом, и еще приблизительно
столько же по открытой местности, но уже в полную силу, минуя три или четыре кишлака, пока не доберутся до границы с Узбекистаном. Это солидный промежуток времени, если немедленно воспользоваться машинами, можно с запада опередить их, встретить на выходе у перевала. Это вариант. Неужели они не просчитали его? Не может быть.
Внезапно догадка осенила Шарифджона: «Машины. Они заминировали машины».
Он кивнул лежащему рядом с ним воину, и они осторожно приблизились к одному из «КамАЗов». Шарифджон заглянул в салон через опущенное стекло и посветил фонариком. Так и есть. Он сразу увидел «растяжку». Его губы тронула самодовольная улыбка. Он указал товарищу на ловушку и коротко приказал:
— Займись.
В другом грузовике он обнаружил точно такую же ловушку. Его обеспокоила кружка, перевернутая вверх дном в середине кресла водителя. Он просунул под нее ладонь, ощутив пальцами холодную поверхность гранаты.
После этого обследовали кузова машин, особо тщательно бензобаки.
Вот теперь можно смело воспользоваться машинами. Одна сократит дистанцию, другая доставит людей к перевалу; они перекроют выход дерзким русским воинам.
— По машинам!
Шарифджон равнодушным взглядом окинул тело Азамджона, которое выбросили из кузова, и ждал, когда боевики усядутся.
Теперь ему предстояло решить, кого назначить старшим второй группы и куда направляться ему самому: ехать на перехват или возглавить группу преследования. Решил все же