Черный беркут стр. 396
быстро добрались бы до места.
— А тут я навязался к вам в помощники. Надеюсь, я хорошо помогаю?
— Да, Евсей Михайлович. Вы — десятый член нашего отряда.
— Всю жизнь мечтал иметь номер на спине... — проворчал Евсей. — Следующий этап — грубо намалеванная однодольная мишень на полосатой телогрейке. Надеюсь, присягу принимать мне не придется... Ну все, в машину. Время не ждет.
40Донабай в кровь сбил руки, пытаясь подкопаться под огромный камень, который плотно закрыл вход в пещеру. Иногда таджик кричал, призывая на помощь, однако спасения придется ждать дня два, не меньше, когда появится у перевала отряд Юсупа.
Два дня...
Срок небольшой, потерпеть можно; воды вдоволь, еда — такой он давно не пробовал. Русские оставили ему половину своих запасов. Если бы он знал, чем все это закончится, согласился бы он пойти проводником? С одной стороны — деньги, в которых он нуждался, относительно не пыльная работа — лежи в пещере, жди, когда тебя освободят. С другой, самое неприятное: люди Юсупа могут и не внять его мольбам, оставят в пещере. Тогда помощи ждать придется дольше, покуда обеспокоенные родственники не отправятся на его поиски.
Донабай еще раз прикинул запасы воды и с уверенностью заключил, что на неделю хватит.
А почему, собственно, воины Юсупа не захотят освободить его? Полевой командир наверняка переговорил с Мирзой, знает, что проводником Донабай пошел лишь по одной причине: Мирза предупреждает Юсупа о русских гостях, о своем маленьком хитром плане, который приведет русских в западню. Кто знал, что в хитрости они превзошли таджика? Но не от Мирзы зависит окончательное решение. Есть полевой командир Худойкулов — храбрый, талантливый воин, он и решит, что делать.
Проводник присел, заглядывая в щель, и по положению солнца на небе определил время. Наверное, около десяти. Русские уже не придут, это точно. Без проводника в горах делать нечего. Выходит, они воспользовались третьим вариантом и у них есть поддержка, транспорт. Сможет ли Юсуп просчитать столь необычный ход?
— Если не вернемся до рассвета, — сказал ему главный у русских, — значит, не придем вообще. Тебя освободят люди Худойкулова.
Донабая втолкнули в пещеру, оставили провиант и подкатили к входу громадный камень.
Таджик забеспокоился: а что, если воины Юсупа не захотят возиться с камнем, а воспользуются взрывчаткой?
Он быстро прошел в конец пещеры. Четырнадцать шагов. Да они похоронят его, если взорвут камень!
Донабай кинулся к выходу. Делая подкоп, он снова начал звать на помощь.
* * *Пятнадцатилетний Сафи не торопился. По горной дороге он прошел около трех километров; отец сказал: «Далеко не уходи. Разожжешь костер выше колодцев, за горой».
Сафи поправил за спиной видавший виды хурджин, с которым его прадед ходил по рынкам Бухары. Сейчас в нем бряцало несколько пустых банок из-под тушенки.
Мальчик хорошо знал эту дорогу. Она была знаменита тем, что в двадцатых годах за перевалом скрывалась банда басмачей во главе с Джабаром-хаджи. Делая набеги на поселения, он вырезал семьи, которые дерзнули якшаться с коммунистами. Таджикам отрубали головы и сбрасывали в ямы. Комиссаров вздергивали на виселицы, ждали две-три минуты, когда из ушей и носа пойдет кровь, отпускали веревку, перекинутую через блок, давали жертве дышать. Затем повторяли сначала. И так десять-пятнадцать раз, пока несчастный