Библиотека

Черный беркут стр. 557

Размер шрифта
-
+
Тема

Расмона было покончено.

Из девяти бойцов отряда Кавлиса в живых остались только четверо: он, Зенин, Костя Печинин и Женя Ловчак. Саша Гвоздев умер за пять минут до прибытия помощи, так и не дождавшись товарищей.

Обессиленный Орешин смотрел в землю и плакал. Пять лучших бойцов отдали за него свои жизни. Лучшие из лучших...

Аносов накинул на голые плечи командира куртку, но тот даже не поднял глаз.

Рядом с ним сидел Зенин. На его развороченное пулями плечо накладывали повязку. Ловчак тоже получил ранение в ногу. Они с Зениным в открытую появились перед боевиками Безари, отвлекая внимание на себя.

На северо-западе показалась вторая пара вертолетов.

Кавлис бросил на них короткий взгляд и перевел его на Зенина.

— С Костей все в порядке?

Михаил мотнул головой направо. Костя стоял рядом с Аносовым.

— Вижу... — Кавлис помолчал. Из «разгрузки» Гвоздева он вынул три шнека и вложил в карманы своего жилета. — Олег, начинайте загрузку. Оружие тоже соберите.

Кавлис подошел к телу Ремеза и долго стоял над ним. Потом присел и ладонью закрыл его глаза; как молитва, в памяти всплыло стихотворение Алексея:

Запоздалая тень от сомкнутых ресницПовторила простое движенье.Я из стаи людей ухожу в стаю птиц,Наплевав на закон притяженья.Сердце в клетке осталось,А дух — в облака, ближе к силам, меня породившим.Мне глаза закрывает родная рука,Отпуская на встречу с Всевышним.Я в дорогу с собой не возьму ничего -Только память о людях, мне близких;Груз тяжелый, поверьте, лететь нелегко,И теряю я «ныне и присно».И не сдам я в «привратной» багаж свой,Утаю там, где сердце стучало,Отпрошусь на три дня, чтоб вернуться домойИ себя проводить до причала.Я в конвейер эпох просочусь, как вода,И по сломанной временем лентеШаг за шагом пойду из себя в никуда,Обходя коридоры столетий...Я сто раз к вам приду, стукну птицей в окно,Тонко пискну котенком у двери;Не гоните его, дайте хлеб с молоком,Пусть он с вами уснет на постели.

Эпитафия.

На бойца спецназа Алексея Ремеза. На Сашу Сапрыкина, Сашу Гвоздева, Славу Михайлина, Гришу Касарина.

Кавлис разжал пальцы Алексея, освободив пистолет.

К ним подошли остальные бойцы, плотным кольцом встав у тела погибшего товарища. И — тишина. Ни звука. Даже шум работающих двигателей вертолетов перестал существовать для спецназовцев.

Николай положил руку на плечо Гулевича:

— Несите его, Сергей. Все.

Майор отошел от них, на ходу поздоровался с Яруллиным. Рассеянно выслушал Аносова.

Игорь Орешин не изменил позы. Кавлис присел возле командира.

Как же так, думал он, все девять человек, включая и его, шли на риск, на верную смерть. Но отчего-то именно сейчас, когда их командир в безопасности, вызволен из плена, избежал смерти, в душе растет осуждение. Сердце по-своему, в какой-то степени справедливо, расставляет все по своим местам, каждого по ранжиру. На первом месте — бойцы, павшие. На одной ступени с ними — Мишка Зенин, Женя Ловчак, Костя... Остальные места заняли Аносов, Яруллин, сам Кавлис. А вот Игорь Орешин оказался на последнем месте. Кощунственной воспринималась нагота его изувеченного тела. Было жаль командира. Душа в высохшей плоти Игоря устала от мук и уже поглядывала в небеса.

Цель достигнута. Измученная радость; оказывается, бывает и такая. В улыбке — боль, в смехе — рыдания, ее веселье — вечные муки.

Цена,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.