Черный беркут стр. 577
в Умуджканте остались люди Безари, Худойкулов развяжет им языки и устроит на их командира засаду.
Придется Николаю сместиться дальше к границе и выбрать подходящее место для встречи с Безари. Потом... можно будет отойти на юг, к пограничникам. Как они его встретят и встретят ли вообще, приходилось только гадать.
Николай остановился у ручья. Напился, поменял воду во фляжке.
Его мутило, голова слегка кружилась, рана горела огнем. Винтовка Аносова на плече казалась пудовой.
«Отдохну минут пять», — решил Николай, закуривая.
Слева от него кто-то застонал. С трудом поднявшись, майор приблизился.
На него смотрела перекошенная злобой физиономия монгола. Истекая кровью, он пытался поднять автомат. Николай взвел курок пистолета и выстрелил боевику в голову.
Наверняка были и еще раненые, но Николай не собирался выискивать среди тел подающих признаки жизни и добивать их — это дело Юсупа. А прямой угрозы со стороны раненых пока не было.
Он вернулся на место. Возле груды камней нога зацепилась за что-то. Николай нагнулся: сумка с двумя капсулами для огнемета. А вот и он сам. Кто его оставил здесь? Николай напряг память. Когда они подбирали «тяжелое вооружение», кажется, огнемет взял Костя. Точно. А потом Игорь отослал его вместе с Зениным и Ловчаком вперед.
Решение командира было правильным. Боевики Юсупа, едва заслышав перестрелку, могли отвести грузовики подальше от опасного места, могли встретить русских огнем — последнее вряд ли, они постарались бы заблаговременно обезопасить и себя, и машины. Но главное, что они сделали бы, — послали бы по радио сообщение своему командиру. Все было тщательно продумано и взвешено. Можно было бы найти и другой вариант для решения этой проблемы, разработать иной план действий, но «беркутов» поджимало время; им ничего другого не оставалось, как «питаться подножным кормом», брать то, что сверху, а не выбирать из середины, как однажды сказал Николай Евсею Кришталю.
В сложившейся обстановке, притом, что погоня началась так рано, машины были нужны Кавлису, чтобы проскочить один-два поста, а дальше действовать по обстоятельствам — граница с Узбекистаном была бы в непосредственной близи.
В мыслях Николай снова вернулся к Печинину. Выходит, Костя рванул вперед, таща на плече обременительный для себя и небольшого отряда «шмель». Но скоро выдохся. Огнемет сбросил. К нему еще должны быть боеприпасы. Майор внимательно обследовал местность, но больше ничего не нашел. Вернувшись, провел рукой по корпусу грозного оружия.
«Эх, был бы сейчас Лешка на моем месте, — подумал Кавлис, — обрадовался бы парень».
Пичуга, Пичуга... Считанные минуты не продержался.
У Николая до сих пор стоял в ушах предсмертный крик Ремеза; в
нем было все: боль, отчаяние, слезы...
Лешка перед смертью плакал... Николай смотрел в его мертвое лицо с бурыми подтеками от слез, уходящими к шее, прошитой пулями. Трудно представить себе, что должен был чувствовать Ремез, уходя из жизни. Николай, глядя в его мертвые глаза, видел целый отряд; командир в том отряде — Алексей Ремез, он же единственный боец.
«Это не я с вами пойду, вы пойдете со мной».
«Я спалю этого шакала!»
«Смотри, Коля. Я все по секундам рассчитал, и выходит, что Стас все-таки мог спасти Аню...»
«Пикник без шашлыка — это не пикник».
«И сдергивай-ка ты свои майорские погоны».
Николай выбросил окурок и