Черный бушлат стр. 5
тоже… На мне был такой же черный бушлат, как и на большинстве окружающих. Такие же брюки и сапоги.
— Строиться!
Повернув гудящую голову, я обнаружил еще одного (одного? Да, хрен тут, их человек 20, не меньше) участника событий. Гимнастерка (старого образца?), галифе, сапоги и фуражка с малиновым околышем. Картину завершал автомат ППД на правом плече. Товарищ был явно не в духе и это хорошо было видно по его лицу. Вокруг, тем временем, началось движение и чернобушлатники выстроились в подобие шеренги. Меня, вместе с парочкой аналогично очумевших товарищей оттащили на левый фланг шеренги. Автоматчики выстроились цепью напротив нас, несколько человек зашли с
флангов.
Возле кричавшего появился еще один, с папкой в руках.
— Абрамов!
— Михаил Ильич! 1919 года рождения. Статья 58-2. Семь лет!
Вот это, здрастье! 58 статья, это ж сколько лет-то? Её ж отменили, еще до моего рождения, что за хреновина твориться? Где я и что это все значит? Плохо соображающая голова не спешила предоставить мне никаких ответов. Тем временем перекличка продолжалась и я успел составить себе некоторое представление об окружающих. Не все статьи я помнил, но судя по воспоминаниям, тут собралась неплохая компания. Сроков менее 5 лет не было вообще ни у кого. 58 статьи хватало, по ней «прописалось» примерно четверть присутствующих.
— Манзырев!
Молчание.
— Манзырев?!
— Да, тут он, гражданин начальник, в себя еще не пришел, вон и на ногах еле стоит.
— Александр Михайлович. 1890 года рождения. Статья — и тут последовал внушительный перечень, чуть не из десятка статей. Срок — 10 лет.
Судя по перечню, за обладателем числилось немало. Убийства, разбой и даже побег. Остальных статей я не знал.
Я покосился на отвечающего. Коренастый мужик, метрах в двух от меня. Отбарабанив этот неслабый список, он подмигнул мне оплывшим глазом.
«Ктой-то его так приложил?» — подумалось мне.
Перекличка продолжалась еще минут 15. Порядка 20 человек так и не откликнулись, из чего я сделал вывод, что им совсем не повезло.
Нас построили в колонну, автоматчики заняли место по бокам и сзади и мы медленно потащились по дороге.
— Дядя Саша, — это ко мне подобрался давешний мужик с синяком под глазом. — Ты как?
— Хреново, — честно ответил я. — Башка болит, не помню ничего. Даже имя свое забыл.
— Ну, ты даешь! — восхитился он. — Как вообще жив-то остался, вагон то ваш, чуть не пополам разворотило. Пятерых вон, вообще чуть не в куски порвало. Мы уж думали — копец тебе, тут в воронке и присыпят землицей. Ан, смотри, ожил!
— Ты, это… — прокашлялся я — говорю ж тебе, память отшибло. Ты напой мне, что у нас тут вообще твориться, глядишь и я вспомню кой-чего.
— Неужто совсем ничего не соображаешь? — восхитился он — Бывает же… Ну, слушай, коли так.
Рассказчик он оказался неплохой, но, вот от его рассказов мне совсем поплохело. Угораздило же меня неведомым образом попасть в шкуру зека. Да еще какого!
Манзырев Александр Михайлович, кличка «Дядя Саша» за свою жизнь накуролесил столько, что советская Фемида наградила его званием особо опасного рецидивиста. Начал он сидеть, чуть ли ни при царе и продолжил это дело (с небольшими перерывами) уже при Советской власти. Общее количество честно заработанных сроков существенно превышало количество прожитых