Чёрный дом стр. 103
частей «СС» нацистской Германии. На нем черная порванная футболка с надписью «СНИВЕЛЛИНГ ШИТС-97: МЫ ХОРОШО ПОДГОТОВИЛИСЬ К ЭТОМУ ТУРНЕ». В одной руке этот колоритный тип держит футляр с си-ди.
— Привет, Моррис, — здоровается с ним худощавый мужчина в «федоре», не поворачиваясь.
У Морриса от удивления приоткрывается рот, и в этом состоянии он становится похож на милого еврейского мальчика, каковым он, собственно, и является. Моррис Розен проходит на радиостанции летнюю практику. Его направили сюда от Ошкошского филиала Висконсинского университета. «Господи, как же мне нравится бесплатная рабочая сила!» — заявил как-то по этому поводу Том Уипинс, управляющий радиостанцией, довольно потирая руки. Никто так
придирчиво не следит за расходами компании, как это делает Том Уиггинс на KDCU. Он — словно дракон, восседающий на груде золота (хотя на счетах KDCU не просматривалось такой груды; повторим, диапазон AM практически вымер, просто чудо, что эта радиостанция до сих пор находится на плаву).
Выражение удивления на лице Морриса — будет справедливо назвать это удивлением смущения — сменяется улыбкой.
— Bay, мистер Лайден! Ну вы и даете! Какие же у вас уши!
Тут он хмурится. Даже если мистер Лайден, который стоял под тявкающим громкоговорителем, не следует это забывать, и услышал, что кто-то вышел из здания, каким образом ему удалось узнать, кто именно появился у него за спиной?
— Как вы узнали, что это я? — спрашивает он.
— По утрам здесь только двое пахнут марихуаной, — объясняет Генри Лайден. — Один из них после косячка полощет рот «Скоуп», второй, это ты, обходится без оного.
— Bay. — В голосе Морриса слышится уважение. — Да у вас нюх как у собаки.
— Именно так, — соглашается Генри. Продолжает мягко и задумчиво:
— Это трудная работа, но кто-то должен ее делать. Так вот, насчет твоих утренних свиданий с ароматной травкой. Позволь мне поделиться с тобой одним индейским афоризмом.
— Да, конечно. — Это первый долгий разговор Морриса с Генри Лайденом, и он на все сто процентов соответствует образу, который ему нарисовали. На все сто и даже больше. И уже совсем не трудно поверить, что он может быть другим… полностью перевоплощаться, как Брюс Уэйн. Но… все это так необычно.
— То, чем мы занимаемся в детстве, становится привычкой, — все тот же мягкий голос, не имеющий ничего общего с голосом Джорджа Рэтбана. — Это мой тебе совет, Моррис.
— Да, абсолютно, — отвечает Моррис. Он понятия не имеет, о чем толкует мистер Лайден. Но медленно, застенчиво протягивает руку с футляром с си-ди. На мгновение, пока Генри не пытается взять футляр, Моррис чувствует острую обиду. Ему вдруг снова семь лет, и он пытается произвести впечатление на своего вечно занятого отца картиной, которую рисовал в своей комнате всю вторую половину дня. Потом думает: «Он же слепой, дубовая твоя башка. Он может унюхать марихуану в твоем дыхании, и уши у него, возможно, как у летучей мыши, но откуда он может знать, что у тебя в руке гребаный си-ди?»
Осторожно, словно пугаясь собственной смелости, Моррис берет Генри за запястье. Чувствует, как тот вздрагивает, но потом позволяет подвести его к пластмассовой коробочке.
— А, си-ди, — говорит Генри. — И что там записано?
— Вы должны поставить седьмой трек в вашу вечернюю программу, — отвечает Моррис. — Пожалуйста.
Впервые на лице Генри