Чёрный дом стр. 170
теперь, когда мы как следует поразмялись, давайте попрыгаем с Буди Эрманом и «Диким корнем». Эта мелодия посвящается дамам, в особенности даме, благоухающей «Калуксом».
Ребекка смеется:
— О дорогой!
Генри/Стэн унюхал и узнал аромат ее духов!
Не испугавшись темпа, заданного «Диким корнем», Херми Ботчер отступает на шаг, поднимает руку, закручивает Ребекку. Потом ловит в объятия и кружит в другую сторону. В танце они приближаются к другому краю эстрады, где, глядя на Симфонического Стэна, стоят Элис Уитерс и мистер Торвальдсон.
— Должно быть, он имел в виду вас, — говорит Херми, потому что духи у вас потрясающие.
— Где вы так научились танцевать? — спрашивает Ребекка.
— Мой брат и я выросли в городе. Учились танцевать перед музыкальным автоматом в «Аллуэттсе», в Ардене. — Ребекка знает «Аллуэттс», на Главной улице Ардена, но музыкальный автомат исчез оттуда аккурат в то время, когда Джонни Матис вылетел из чартов. — Если вам нужен хороший танцор, ищите городского мальчика. Том-Том, он всегда танцевал лучше всех.
Даже сейчас, в своем кресле, он никогда не собьется с ритма.
— Мистер Стэн, эй, мистер Стэн? — Элис Уитерс вскидывает голову, у рта складывает ладони рупором. — Вы принимаете заявки?
Тут же раздается суровый, скрипучий мужской голос:
— Я пришел сюда первым, старуха.
Неприкрытая грубость заставляет Ребекку остановиться.
Правая нога Херми мягко
опускается на ее левую, тут же соскальзывает, травмируя не сильнее, чем поцелуй. Возвышаясь над Элис, Чарльз Бернсайд смотрит на Торвальда Торвальдсона. Торвальдсон отступает на шаг и дергает Элис за руку.
— Разумеется, дорогая моя. — Стэн наклоняется к Элис. — Скажите мне, как вас зовут и что бы вы хотели услышать.
— Я — Элис Уитерс, и…
— Я пришел сюда первым, — громко повторяет Берни.
Ребекка смотрит на Херми, тот качает головой, предлагая ей не вмешиваться. Пусть и городской мальчик, он напуган не меньше Торвальда Торвальдсона.
— «Лунный свет», пожалуйста. Бенни Гудмана.
— Моя очередь, старая задница. Я хочу услышать «Кошмар леди Магоуэн» в исполнении Вуди Эрмана.
Херми наклоняется к ушку Ребекки:
— Никто не любит этого человека, но он всегда добивается своего.
— На этот раз у него не получится, — отвечает Ребекка. — Мистер Бернсайд, я хочу, чтобы вы…
Симфонический Стэн прерывает ее взмахом руки. Поворачивается к обладателю неприятного голоса.
— Ничего не выйдет, мистер. Песня называется «Сон леди Магоуэн», но сегодня я не взял с собой эту пластинку.
— Ладно, приятель, тогда «Мне не терпится начать» Банни Беригэна.
— О, как мне нравится эта песня, — восклицает Элис Уитерс. — Да, поставьте «Мне не терпится начать».
— С удовольствием, — говорит Симфонический Стэн нормальным голосом Генри Лайдена, снимает с проигрывателя одну пластинку, ставит другую, из первой коробки, но когда поворачивается к микрофону, видно, что настроение у него заметно испортилось. — Я летал по миру на самолете, я готовил революцию в Испании. Мне не терпится начать. Посвящается очаровательной Элис и Тому, кто бродит в ночи.
— Ты всего лишь обезьяна на шестке, — бросает Берни.
Из динамиков льется музыка. Ребекка похлопывает Херми по плечу и направляется к Чарльзу Бернсайду. Сталкиваться с ним ей не доводилось, но она всегда испытывала к нему отвращение. Теперь же он ее достал. И по голосу это чувствуется.
— Мистер Бернсайд, вы должны немедленно извиниться перед Элис и нашим гостем. Вы — грубиян и нахал, поэтому,