Чёрный дом стр. 313
лицом на юг, неприятная пульсация уменьшается. На восток — пропадает вовсе. На север — почти пропадает. А если продолжает поворачиваться, боль возрастает до максимума. Еще сильнее, чем в тот момент, когда он заметил ее. Та же история, что и с мухой, жужжание которой, стоит ее заметить, становится все сильнее.
Джек еще раз медленно поворачивается на триста шестьдесят градусов. Юг — вибрация снижается. Восток — пропадает вовсе. Север — начинает возрастать. Запад — значительно усиливается. Юго-запад — максимум. Бух, бух, бух. Черная, отвратительная вибрация, словно в голове работает отбойный молоток, запах, как древний дым…
— Нет, нет, нет, не дым, — говорит Джек.
Он стоит чуть ли не по грудь в летней траве, брюки намокли, белые бабочки вьются над головой, образуя нимб, глаза широко раскрыты, щеки белее белого. В этот момент он вновь выглядит на двенадцать. Непонятно. Как ему удалось превратиться в самого себя, только более молодого (и возможно, лучшего). — Не дым, пахнет, как…
Опять к горлу подкатывает тошнота. Потому что это запах не тот, что можно унюхать носом. Запах наполовину сгнившей, отрубленной ноги Ирмы Френо.
— Я улавливаю запах Рыбака, — шепчет Джек, зная, что говорит не про запах. Он понимает, что за вибрацию он почувствовал, пусть она и исчезла. — Я улавливаю запах Рыбака. Или его, или… не знаю кого.
Он снова шагает, через сотню ярдов останавливается. В голове больше ничего не пульсирует. Пульсации ушли, не попрощавшись. И хорошо.
Джек практически добирается до дороги, которая соединяет здешние Арден и Сентралию с Френч-Лэндингом, когда слышит какие-то нерегулярные глухие удары.
Поворачивается налево, вскрикивает от удивления и неожиданности. Три огромных длинноухих коричневых существа пробегают мимо него, высоко выпрыгивая из травы, скрываясь в ней, вновь выпрыгивая. Они похожи на кроликов, скрещенных с кенгуру. Их выпуклые глаза словно приклеены к мордочкам.
Они пересекают дорогу (ноги у них в белой шерстке, а не в коричневой), поднимая фонтанчики пыли.
— Господи! — Джек и смеется, и плачет. Ударяет себя по лбу ребром ладони. — Кто это, Ричи-бой? Можешь сказать?
Ричи, конечно же, может. Говорит Джеку, что увиденное им — очень уж живая, но… ха-ха… галлюцинация.
— Разумеется, — соглашается Джек. — Гигантские кролики. Отведи меня в ближайшее отделение «Анонимных алкоголиков». — Он выходит на дорогу, оглядывается на юго-запад. На дымовую шапку. Там жители боятся теней, приходящих с вечером? Боятся наступления ночи? Боятся существа, которое забирает их детей? Им нужен копписмен? Разумеется, нужен.
Разумеется, они…
Что-то лежит на дороге. Джек наклоняется и подбирает бейсболку с эмблемой «Милуокских пивоваров», которой не место в мире гигантских кроликов. Но бейсболка настоящая. А судя по пластмассовой полоске с дырочками, позволяющей менять размер, это детская бейсболка. Джек заглядывает внутрь, зная, что он там найдет, и находит надпись на белой бирке: «ТАЙ МАРШАЛЛ».
Бейсболка не такая мокрая, как джинсы Джека, но и не сухая. Похоже, думает он, она лежит на обочине дороги со вчерашнего дня.
Логично предположить, что похититель Тая перетащил его сюда, но Джек в это не верит. Однако остаточная вибрация вызывает другую мысль, другой образ: Рыбак, упрятав Тая в надежное место, шагает по этой проселочной дороге. Под мышкой у него коробка из-под обуви, обернутая бумагой, с приклеенными липкой лентой псевдомарками. На голове —