Чёрный дом стр. 329
от Тая Маршалла… — У Дейла срывается голос, он сглатывает. — Или самого Тая, мы ее оставим. Если нет, какое-то время подержишь у себя.
— Я думаю, ты только что избавил меня от очень неприятных объяснений, — говорит Джек и ведет Дейла к кузову. Откидывает крышку ящика из нержавеющей стали, который не стал запирать, отъезжая от дома, достает один из мешков для мусора. Из мешка доносится плеск воды и стук еще не растаявших кубиков льда. — В следующий раз, когда будешь чувствовать себя круглым дураком, вспоминай обо мне.
Дейл пропускает его слова мимо ушей.
— Господи. — Он смотрит на герметично закрытый пакет, который Джек только что достал из мешка. Капельки воды поблескивают на прозрачных стенках.
— Ну и запах! — Голос Генри дрожит от сострадания и печали. — Несчастный ребенок!
— Ты чувствуешь запах даже через пластик? — спрашивает Джек.
— Конечно. Он идет и оттуда. — Генри указывает на полуразрушенное здание, вытаскивает сигареты. — Если б знал, привез бы баночку «Викс».
В любом случае нет необходимости проносить пакет мимо Тома Лунда. Последний скрылся за домом, продолжая разматывать желтую ленту.
— Иди внутрь, — тихим голосом инструктирует Дейл Джека. — Посмотри, что к чему, и разберись с тем, что в пакете… если найдешь… ты понимаешь… ее. Я хочу поговорить с Томом.
Джек переступает порог (двери давно нет) и входит в густейшую вонь. Снаружи Дейл инструктирует Тома. Ему велено отослать Пэм Стивенc и Дэнни Щеду, как только те прибудут, к съезду с шоссе, где они должны встать стеной и никого не пропускать.
Во второй половине дня в «Закусим у Эда», должно быть, светлее, но сейчас всюду лежит тень, рассекаемая только солнечными лучами, проникающими сквозь стены. В них лениво плывут мириады пылинок. Джек идет осторожно, жалея о том, что не взял ручной фонарик, но не хочет возвращаться за ним (фонарик наверняка есть в патрульной машине), не разобравшись с ногой. На пыли, покрывающей пол, человеческие следы, мусор, серые перья. Следы мужчины. Поверх них — множество собачьих следов. Слева Джек видит аккуратную кучку дерьма.
Обходит остатки перевернутого газового гриля и, продвигаясь по следам, огибает грязный прилавок. Тем временем к развалюхе подкатывает вторая патрульная машина. Здесь, в полумраке, мухи гудят очень уж громко, а запах… запах…
Джек выуживает из кармана платок и прикладывает к носу, проходя на кухню. Здесь собачьи следы множатся, а человеческие полностью исчезают. Джек мрачно думает о траве, которую он примял на поле другого мира, пятачке, к которому не вели следы.
У дальней стены, в луже высохшей крови лежат останки тела Ирмы Френо. К счастью, волосы скрывают лицо. Над ней ржавый кусок железа, который когда-то служил тепловым отражателем для чана с кипящим маслом, где обжаривался картофель.
На нем — два слова, написанные, Джек в этом уверен, черным маркером «Шарли»:
Привет, мальчики— Твою мать, — выдыхает Дейл Гилбертсон за спиной Джека, и тот чуть не вскрикивает.
За пределами «Закусим у Эда» напряжение стремительно нарастает.
На полпути к шоссе Дэнни и Пэм (увидев вблизи развалины закусочной и нюхнув идущий от них запах, они даже обрадовались, что их отправили организовывать КПП) едва не сталкиваются лоб в лоб со старым, ржавым пикапом «интернешнл харверстер», который несется по проселку со скоростью сорок миль в час.