Черный нарцисс стр. 93
сделают…
– Ха-ха-ха!
– Максимум, что из нее получится, – это Голлум…
И мастер ушел, предвкушая про себя, какими словами он будет потом расписывать эту рыжую корову, как он именовал про себя жену, а отныне вдову Сергея Брагина.
– Кто это был? – сухо бросила Вера в трубку.
– Ты о чем? – всхлипнула Вероника.
– Кто его убил?
– Они еще не знают… – жалобно протянула сестра. – Следствие только началось.
– Кто-нибудь остался в живых? Владлен?
– Нет… Все, кто был в машине, погибли на месте. А у Владлена жена… и у шофера тоже…
Вера помрачнела.
– Ладно, – буркнула она. – Я скажу им… Сама.
– Думаешь, надо? – всхлипнула Вероника. – Наверное, они и так уже все знают… Из «Новостей».
Однако Вера уже думала о другом.
– Придется кому-то заняться похоронами… договариваться насчет гроба, кладбища, отпевания… Эх!
Она услышала, как Вероника заплакала, и с досадой подумала: «Ну, что еще?»
– Там хоронить нечего… – простонала сестра. – Мне так сказали… Он же сгорел заживо! Боже мой!
– Но хоть что-то, наверное, осталось?
– Наверное…
– Что осталось, то и похороним, – буркнула Вера, проводя ладонью по лбу. – В закрытом гробу.
И тут она вспомнила еще кое-что.
– Вероника…
– Что?
– Надо бы того… поминки устроить… Я имею в виду, не после похорон, для всей этой швали, которая слетится… а для самых близких.
Вероника хлюпнула
носом.
– А кто у него самые близкие? Ты да я…
– И Виктория.
– Ты хочешь ее пригласить? – нерешительно спросила сестра после долгой паузы.
– А что? Чего нам теперь делить?
– Я не могу ее видеть, – простонала Вероника.
– Глупости.
– Тогда я позову Никиту, – решительно заявила его сестра. – Идет?
– Да ради бога. Соберемся вечером у меня… помянем.
Все-таки она не удержалась и сама заплакала. Жаль было Сергея и жаль себя, потому что Вера никогда не любила черный цвет и знала, что он ее старит. А теперь ей придется ходить в черном, выслушивать соболезнования… как будто она не знает, что за этими соболезнованиями скрывается. И ведь почти все так называемые друзья Сергея, не говоря уже о бизнесменах, с которыми он вел дела, будут за ее спиной перемигиваться, улыбаться и говорить что-нибудь вроде: «Туда ему и дорога».
И ее охватила такая тоска, как будто это не Сергея, а ее должны были хоронить, и Вера впервые подумала о том, будет ли хоть кто-нибудь по-настоящему, искренне грустить, когда ее не станет. Если бы у нее были дети…
Но детей не было, да и, по правде говоря, Вера знала немало примеров благополучных вроде бы семей, где дети ненавидели своих родителей и даже особо это не скрывали.
– Вера…
– А?
– Я тут подумала… Нас, наверное, из-за этого убийства допрашивать будут… Федору насчет меня уже звонили откуда-то, спрашивали, на месте ли я…
– Наверняка будут допрашивать, – равнодушно подтвердила Вера. – И я расскажу им все, что знаю. Только ничего это уже не изменит, дорогая. Не бери в голову.
Она обменялась с Вероникой еще несколькими фразами и отключилась. Пощупав волосы, Вера поняла, что они еще мокрые, и рассердилась.
– Слава! Черт бы тебя побрал, как деньги драть, так все любят, а как работать… Это укладка, что ли? Волосы мокрые, мать твою!
Слава явился на вопль клиентки, скалясь, и вновь принялся за работу. Про себя, впрочем, он развязно