Черный полдень стр. 349
только чего-то…
– Ну что, стукачок, отлились тебе мышкины слезки? – присел я рядом с ними на корточки.
– Да пошел ты, – отвернулся Напалм. – Ты на хрена сюда лез? Послушался бы умных людей…
– Тебя Лоцман подрядил не дать мне это место найти? – предположил я, когда закашлявшийся пиромант замолчал.
– Типа того, – подтвердил он. – У него свой интерес в этом деле есть…
– Был, – поправил Напалма я и, поднявшись на ноги, вышел почти на середину помещения.
Ну что, ключ на старт? Я переложил добытый у Хранителя нож в левую руку и потянул из чехла свой старый ритуальный клинок. Почти полностью восстановившаяся чувствительность рук сыграла злую шутку, и ладони моментально закололи острые иглы боли. Ледяные лезвия методично кромсали пальцы, дробили костяшки, выкручивали сухожилия, но подняться выше горевших огнем черных колдовских символов на предплечьях не могли. И то хлеб…
Закрыв глаза, я сосредоточился и начал карат за каратом выкачивать энергию из моментально остывшего ритуального клинка, вокруг синеватого лезвия которого заклубилась легкая дымка тумана. Вытянуть, перекинуть во второй нож, вытянуть…
Вскоре мир вокруг меня растворился в пелене затопившего сознание беспамятства, и значение стало иметь только одно – как бы не оборвалась тоненькая ниточка, соединившая между собой два ножа. Только бы она не оборвалась, только бы…
Она и не оборвалась. Просто в какой-то момент ниточка превратилась в налившуюся смертоносной энергией струну и петлей захлестнула шею. Обитавшая в клинке полуразумная – или полубезумная? – сущность попыталась поглотить
мое сознание и навеки растворить его среди остальных несчастных, чьи души пожрал металл проклятого ножа.
Мне повезло – к чему-то подобному я был готов, и невероятно острая струна чужой воли соскользнула по заранее выставленным ментальным щитам. Соскользнула, чтобы с новой силой попробовать их на прочность. Защита и в этот раз выдержала, а мгновение спустя энергетическая удавка лопнула, и поток силы хлынул напрямик через мой измученный организм.
Выжженные на предплечьях колдовские письмена полыхнули ослепительным сиянием, и бетонные плиты пола растворились в молочной белизне затянувшего собой весь мир тумана. Да и само подземелье сгинуло, превратившись в бескрайнюю равнину, по которой брели изредка выныривавшие из серого марева люди. Покойники, большей частью. Да нет – все как один мертвецы.
Нагоняя меня, они заглядывали в лицо, тянули руки, что-то беззвучно кричали – то ли мольбы, то ли проклятия, не разберешь. Некоторых я знал, некоторых видел в своей жизни всего один раз. Но и те и другие покинули этот – или уже тот? – мир, напоровшись на смертоносную сталь моего ножа. И теперь они звали, просили, тянули за собой и растворялись в небытии, словно порождения ночного кошмара.
Но где-то вне заполонившего мир тумана продолжала перетекать из одного ножа в другой тоненькая струйка силы. И чем сильнее замерзала правая ладонь, тем жарче разгоралось пламя в левой. Мой старый клинок становился все тяжелее и тяжелее, а второй, напротив, с каждым мгновением терял свой вес.
И мгновение, вечность спустя, когда один клинок светился раскаленным железом, а второй покрывала корка льда, я прочертил ими вокруг себя широкую дугу. Туманная пелена с шипением раздалась в разные стороны, перестав скрывать подземелье с валявшимися на полу трупами цеховиков.
Теперь уже все было относительно просто – левая рука намечала контуры