Черный треугольник. Дилогия стр. 41
Телеграмма
Господину Леониду Борисовичу Косачевскому. В собственные руки. Гостиница «Националь» номер 345. Москва.Ожидаемый вами товар упакован и отгружен помощью петроградских конторских служащих по адресу. Копии накладных переданы мне и приказчику вашей Петроградской конторы под расписку. Днем будем Москве. Случае задержки, изменений, немедленно сообщу телеграфом, телефоном.Нижайше прошу обеспечить складирование и транспортировку со станции.Преданный вам СуховГлава четвертая«ТОВАР» ИЗ ПЕТРОГРАДАIНа совещании у Рычалова было решено Мессмера на вокзале не задерживать. Наш сотрудник должен был на перроне «принять» у Сухова «товар», а затем незаметно сопровождать Василия Мессмера в его путешествиях по Москве. Предполагая, что Мессмер с вокзала сразу же отправится к отцу, я решил также
установить наблюдение за домом вдовы действительного тайного советника Бобрищева, где старик снимал квартиру. Это было поручено Артюхину и Волжанину. Артюхину предстояло изображать слоняющегося по переулку бездельника и держать под наблюдением интересующий нас подъезд. Если бы Василий Мессмер предпочел воспользоваться черным ходом со двора, то здесь его неизбежно заметил бы Волжанин, который под видом приехавшего из деревни родственника дворника нанялся переколоть несколько саженей дров.
Ожидая прибытия «упакованного и отгруженного товара», я вместе с Волжаниным посетил Николаевский вокзал и лишний раз убедился, что «складирование» и «транспортировка» будут проходить в сложных условиях.
Каланчевка всегда была самым людным местом в Москве. С ней могли в этом отношении соперничать разве что Сухаревка и Труба. Приезжего, едва он покидал перрон, сразу же оглушала какофония звуков. Грохот железных шин по мостовой, звон трамваев, ржание лошадей, сирены и клаксоны прокатных автомобилей, выкрики носильщиков, тележечников, агентов по сдаче меблированных комнат и пронзительные вопли московских торговок.
Груженные дровами возы, платформы с чемоданами и баулами, тележки с мешками. Бархатные салопы и меховые капоры дам, крестьянские треухи, платки торговок, хорьковые шубы, бекеши, поддевки. Шум, звон, треск, гам.
Такой была площадь перед войной. Ветер войны и двух революций еще более вздыбил это людское море, бросив сюда беженцев, демобилизованных солдат, мешочников и амнистированных уголовников. Площадь разукрасилась