Черный треугольник. Дилогия стр. 45
отцу. Он сейчас на квартире у ювелира ризницы Кербеля…
Это сообщение было если и не ошеломляющим, то неожиданным.
– Мессмер не отправлял телеграммы в день отъезда? – спросил Борин Сухова.
– Отправлял, – подтвердил тот, – с вокзала отправлял. Но это было перед самым отходом поезда, и я не успел установить адресата.
– Думаете, адресатом был Кербель? – спросил я.
– Похоже на то, – кивнул Борин. – Вполне возможно, что в телеграмме он назначил Кербелю встречу на вокзале и дожидался его в буфете, а не дождавшись, поехал к нему домой.
Итак, Василий Мессмер хорошо знает ювелира патриаршей ризницы, а его брат Олег – архимандрита Димитрия. Выезд Василия в Москву связан с сообщением об ограблении ризницы.
– Странно, – задумчиво сказал Борин, эхом откликаясь на мои мысли.
Василий Мессмер пробыл на квартире Кербеля недолго, минут десять. Не застав хозяина (ювелир в это время находился у шлифовщика драгоценных камней Цехановича), он снова взял извозчика и поехал к отцу.
Борин отстаивал свою излюбленную тактику выжидания. Но на этот раз я с ним не согласился: завязавшийся узел надо было рубить. Я договорился по телефону с архимандритом Димитрием о встрече, а затем вызвал автомобиль.
IIЕсли вы нежелательный гость, а хозяин, по вашим предположениям, вооружен и обладает достаточно строптивым нравом, то, позвонив или постучавшись, следует стать сбоку от двери и поплотней прижаться к стене. Эту премудрость я освоил в Туле в марте 1906 года, когда полиция пыталась арестовать трех московских боевиков, среди которых находился и я. В ответ на начальственный стук я разрядил во входную дверь свой браунинг, а затем присоединился к товарищам, уходившим через черный ход. Стрелял я, разумеется, наугад, для острастки, чтобы только задержать ночных гостей. Но на следующий день с удивлением узнал, что филер убит, а двое полицейских ранены, причем один из них тяжело. Тульские полицейские не имели соответствующего опыта: преисполненные служебного рвения и желания поскорей отрапортовать в Петроград, они стадом столпились перед дверью, хотя хорошо знали, что мы вооружены и терять нам нечего. Мне эта поучительная история запомнилась. И теперь, двенадцать лет спустя, поднявшись на лестничную площадку, я первым делом отжал в сторону излишне торопливого Артюхина, который был способен один заполнять весь дверной проем. Затем я жестом показал ребятам из боевой дружины, где им следует находиться. И только потом, став сбоку, я нажал на кнопку электрического звонка. Подождал – ни звука. Я снова позвонил – опять молчание. Но когда я уже стал примеряться, как вышибить толстую двухстворчатую дверь, по ту сторону послышалось что-то похожее на стук каблуков по паркету. Молодой
женский голос спросил:
– Кто там?
– Уголовно-розыскная милиция.
– Милиция? А что вам угодно? – в голосе слышалось удивление.
Щелкнул замок, но дверь приоткрылась лишь на длину цепочки.
– Что вам угодно? – повторила горничная, на этот раз обращаясь уже непосредственно ко мне.
– Об этом мы поговорим с вами в квартире.
Она сияла цепочку, и мы вошли в большую квадратную прихожую. Сюда выходило несколько дверей.
– Василий Григорьевич дома?
– Минутку… Я сейчас доложу.
– Не извольте беспокоиться. Где он?
Она указала глазами на дверь. Я взялся за ручку, мягко нажал на нее и рывком распахнул дверь. Комната была пуста.
– Где же он все-таки?
– Не знаю. Ей-богу, не знаю… – Вся