Черный треугольник. Дилогия стр. 719
это так. Именно так. Только так.
– Если бы всевышний дал Кустарю память похуже, он бы остался жив, – загадочно сказал Борин и нежно погладил свою бородку. – Помните,
как писали раньше в дурных романах? «Пал жертвой собственной памяти». Прозоров не собирался его убирать. Он к этому не готовился, потому так неуклюже и выкручивался. С Глазуковым все заранее было продумано, а тут…
– Экспромт? – вспомнил я Иду Липовецкую.
– Ежели вам угодно.
– А зачем ему потребовался сей экспромт? Чем ему помешал Кустарь?
– В том-то все и дело. Кустарь, сам того не зная, за горло Прозорова взял. Помните, он как-то обмолвился на допросе, что входная дверь в пещеру Алладина, где его все эти сокровища дожидались, была обита то ли клеенкой, то ли кожей зеленого цвета?
Не могу сказать, что память тут же пришла мне на помощь, но я все-таки кивнул головой.
– Так вот, – продолжал Борин, – как вам известно, эти дни мы обследовали квартиры всех девяти доходных домов в районе Покровки. Среди ста двадцати трех квартир лишь в двух двери оказались обиты зеленым. Одна такая квартира находится на пятом этаже доходного дома Ругаева на Покровском бульваре…
– Общежитие коммуны «Красный факел»?
– Да-с, общежитие. Там, понятно, никакого ограбления не было и не могло быть. Что там возьмешь, кроме пригоршни вшей? Так что дом Ругаева сразу же отпал.
– А где же оказалась вторая квартира с зеленой дверью?
– В Белгородском проезде, Леонид Борисович.
– В каком доме?
– В доме Котова.
– Это там, где Прозоров жил?
– Да-с, там, где Прозоров.
– Уж не хотите ли вы сказать, что Кустарь ограбил квартиру Прозорова?
– Именно так. Дверь этой квартиры обита зеленой клеенкой.
– Может быть, совпадение?
– Мы несколько раз перепроверяли, Леонид Борисович. Ошибка исключена. И драгоценности «Алмазного фонда», и экспонаты Харьковского музея Кустарь похитил там. И письмо, видно, там же хранилось.
– Но, может быть, квартира была ограблена Кустарем при прежнем съемщике?
– Нет, Прозоров тогда уже жил здесь. Он вселился сразу же после выписки из госпиталя. Он-то и обил зеленой клеенкой дверь. Такую клеенку выдавали по ордерам в пятнадцатом распределителе.
Итак, человек, которого мы с Бориным столько времени разыскивали, пытаясь разгадать тайну письма и отыскать драгоценности «Фонда», находился, оказывается, рядом с нами, в здании Центророзыска. И хотя плясали мы, как и положено, от печки, а ни до чего путного не доплясались…
– Прозоров не был в курсе подготовленной нами операции, – сказал Борин. – А когда сообразил, куда и зачем Кустарь его ведет, то…
Да, Кустаря погубила память, а Прозорова – нервы. Прояви он тогда немного выдержки – и вряд ли бы Борин добрался до квартиры с зеленой дверью…
Но чего сама по себе стоит теперь эта квартира!
III«Тупик» – это полюбившееся Ермашу слово мы тщательно избегали, но иной раз оно вертелось на языке у меня самого.
Что поделаешь, вся история с квартирой Прозорора и с ним самим представлялась настолько несуразной, а главное – перекрывающей основные пути дальнейшего розыска, что после нее трудно было говорить о перспективах. Практически теперь вся надежда сводилась к Шидловскому. Предполагалось, что он попадет в засаду, которую мы по-прежнему держали на квартире Прозорова. Если Шидловский бывал у Прозорова раньше, то, видимо, должен появиться и теперь. Но