Черный треугольник. Дилогия стр. 72
давать прибыль, и немалую. Член союза хоругвеносцев подозревал – и не без основания, – что Михаил Арставин всего-навсего посредник, что за ним стоит кто-то другой, сведущий как в химии, так и в ювелирном деле. Но добраться до этого «другого» Глазуков никак не мог. Купеческий сынок тщательно скрывал имя своего напарника в не собирался с ним никого знакомить.
Однако в марте 1917 года фортуна ювелиру улыбнулась. В последних числах месяца к нему вечером заявился пьяный Арставин и предложил купить около двухсот бриллиантовых, рубиновых, изумрудных и сапфировых стразов. По словам Глазукова, эти стразы вполне могли потягаться по искусству исполнения со стразами Кортье.
«Великолепный огонь, вес, близкий к весу натуральных камней, твердость, блеск… – говорил Глазуков. – Да и цену Мишка назвал божескую. И все же я с покупкой не торопился, а все тянул да тянул…» – «Почему?» – «Полиция, гражданин Косачевский, – кратко объяснил он. – Кому интересно к полиции под подозрение попасть». – «Да вы уж, будьте любезны, поподробнее, Анатолий Федорович», – попросил я. «Можно и поподробней. Жулики в ту пору в Москве объявились, гражданин Косачевский, мошенники. Продавали стразы под видом натуральных камней всяким дуракам. Человек шесть, а то и больше тогда нагрелось. Ну и пошли в полицию заявления: так и так,
ободрали как липку. Один из таких изумрудных стразов мне показывали в сыскной. Хороший страз: и ювелир, ежели без опыта, ошибется. И уж очень был похож тот страз на те, что мне принес Мишка… Как же тут покупать? Совесть надо иметь! Я же не жулик. Я же человек, прямо сказать, честный, добропорядочный, в темных делах никогда замешан не был, вот только с этими жемчужинами из ризницы черт попутал…»
Относительно своей честности и добропорядочности Глазуков, конечно, несколько преувеличивал. Дело, видимо, было в другом: ювелир считал, что изготовитель принесенных ему стразов и жемчужный чудодей – одно и то же лицо, а розыск полицией мошенников, продающих фальшивые драгоценные камни, вполне мог быть использован для шантажа Михаила Арставина. Во всяком случае, когда скандальная история с фальшивым «Норе» получила широкую огласку, а ювелир Павлов отравился, член союза хоругвеносцев, поговорив по душам со своей совестью, взял Михаила Арставина за горло. Он дал тому понять, что не прочь оказать помощь полиции в розыске неуловимых мошенников. Единственное, что его может удержать от этого шага, – сговорчивость Арставина. Если тот познакомит его со своим приятелем, то Глазуков, разумеется, постарается обо всем забыть. Арставин в свою очередь тоже попытался припугнуть ювелира, намекнув, что бог шельму метит, а то и посылает ей насильственную смерть… Но корысть сделала трусливого Глазукова отважным борцом. В ответ на угрозу он поставил на окна частые решетки и массивные железные ставни, оборудовал двери сложной системой замков и засовов, вооружил служащих и приобрел по сходной цене четырех волкодавов. Ювелира запугать не удалось, и, поняв это, Михаил Арставин, которому совсем не улыбалось после истории с «Норе» опять привлекать к себе интерес полиции, вступил в переговоры. Результатом их и было долгожданное знакомство Глазукова с тем человеком, который десять дней назад принес ему краденый жемчуг.
Напарник Арставина скромно называл себя Лешей. И знакомство, и беседа в конторе магазина носили сугубо конспиративный характер. При состоявшемся разговоре присутствовали только два волкодава,