Библиотека

Черный треугольник. Дилогия стр. 737

Размер шрифта
-
+
Тема

покажите.

Муратов взял пакет, взвесил его на ладони:

– Фунта два потянет, не меньше… Поглядим.

Он по одной вытаскивал из пакета фотографии и, взглянув, небрежно кидал на стол.

На столе лежало десятка два карточек, когда я заметил, как в пальцах Муратова на какую-то долю секунды дольше других задержалась некая фотография.

– Знакомый?

– Нет.

Муратов поспешно, словно фотография жгла ему пальцы, бросил ее на стол и потянулся за следующей.

Перебрав все хранившиеся в пакете снимки, он собрал со стола карточки, перетасовал их, словно колоду игральных карт, и аккуратно вложил в конверт.

– Других фотографий нет?

– Нет.

– Весьма сожалею, Косачевский, но здесь я его не обнаружил.

– Ну что ж, на нет и суда нет, Христофор Николаевич.

– А документы, которые прислала Драуле, я смогу получить?

– Конечно, только

попозже, через недельку. Как видите, власть меня еще не испортила и я вполне могу сойти за ангела…

Когда Отец вышел из кабинета, я вновь извлек из пакета фотографию, привлекшую его внимание. На ней был узколицый человек в черкеске.

Да, никаких сомнений: с ним я встречался у Кореина в Гуляйполе. Корейша говорил, что это его единомышленник.

Мечтал ли узколицый о Всемирном храме искусства, куда будут приходить паломники со всех концов мира, я не знал, но в том, что он имел какое-то отношение к Прозорову, ценностям «Алмазного фонда» и экспонатам Харьковского музея, я не сомневался.

II

После моего переезда, а вернее, перехода в 5-й Дом Советов (от предложения Ермаша переселиться к нему я отказался) в номере Липовецкого внешне как будто ничего не изменилось, разве что стало немного чище. И в то же время это уже был не прежний гостиничный номер, надежное пристанище двух неприкаянных мужчин. Теперь здесь жила семья. И номер как-то облагородился, смягчился, стал уютней и привлекательней. В нем появилось даже нечто неуловимо кокетливое.

– Что скажешь? – настороженно спросил Зигмунд, наблюдая за тем, как я внимательно рассматриваю комнату.

– Ничего.

– Ни одной гадости?

– Ни единой.

– Но желание высказаться есть?

– Нет.

– Странно. – Зигмунд незаметным движением ноги засунул под диван Идины туфли и прикрыл своим пальто валявшуюся на спинке стула юбку. – Не узнаю тебя.

– Я тоже.

– Располагайся. Скоро придут Ида с Машкой, чайку попьем.

– У меня к тебе дело, Липовецкий.

– Может, отложим?

– Нельзя.

Я достал из нагрудного кармана фотографию узколицего и объяснил, что мне требуется.

– Гляжу, не клеится у тебя расследование?

– Ничего, склеится. А без неудач в таком деле не обойтись.

– Фотографию мне оставишь?

– Если требуется.

– Ну а как же, надо будет товарищам показать. Заранее обещать что-либо не берусь, – сказал Зигмунд, – но, думаю, задача не из сложных. Кое-какие справки можно будет о нем навести. У меня есть несколько человек, которые в разное время крутились вокруг нашего «мальчугана».

– Сможешь сегодня меня с ними свести?

– Почему бы и нет? Сведу. Ты у себя на работе будешь? Я тебе телефонирую.

– Только без экспромтов, – предупредил я, – ладно?

Зигмунд расхохотался, и тотчас же гостиничный номер превратился в прежнее пристанище двух неприкаянных мужчин.

– Вот теперь тебя, сукина сына, узнаю! Не можешь ты обойтись хотя бы без одной гадости, душа не позволяет. Даже когда хочешь, все равно не можешь. Не в твоей это натуре.

Как я его ни убеждал, что слово

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.