Черный замок над озером стр. 53
велись стационарным профессиональным оборудованием с установкой дополнительных осветительных приборов. Короче, сняли кино и полетели. А высадки не было. Во-первых, посадить на Луну аппарат «Игл» с тремя астронавтами, машиной для передвижения по поверхности, осветительной, телевизионной и другой аппаратурой, весящей несколько сотен килограммов, вероятно, было тогда возможным, а вот подняться с Луны – вряд ли. К тому же американцы не смогли бы в полном объеме финансировать лунную программу. Деньги конгрессом, разумеется, выделялись, но средства направлялись в компании, создававшие не только ракетоноситель «Сатурн» для полета на Луну, но и так необходимые бомбардировщики «Б-52», которых требовалось все больше и больше.
– А еще там у них флаг развевается, хотя при отсутствии ветра на Луне это невозможно, – подсказал Нильский.
– И камушки из-под колес машины вылетают, как на Земле, а не на несколько метров. И тени падают в разные стороны, и отсутствие звезд на небе, и многое другое. Но не в том дело. Дело в причине – для чего все это было надо. Конечно, ради престижа. Ведь Советский Союз опережал Штаты в космической гонке. Хотя и не это главное. Главное, затяжная война, которую тогда вели американцы. Они сжигали деревни в Южном Вьетнаме, якобы уничтожая партизан, и бомбили северовьетнамские города, теряя десятки самолетов. Весь мир выступал против этой бойни. Потому именно престиж США и упал, а не из-за отставания в космосе. И потом, когда нужны деньги на новые бомбардировщики, какая может быть лунная экспедиция? А бомбардировщики тогда производились в бешеном количестве. Заодно слетали на Луну, и весь мир начал аплодировать Америке. Началась самая настоящая истерия. Сразу все забыли и про Вьетнам, и про то, что в самих Штатах бушуют расовые волнения, что там убивают президентов, что лауреата Нобелевской премии мира Мартина Лютера Кинга за год до того застрелили…
– Так какой ваш ответ? – почти выкрикнул Нильский.
– Нил Армстронг, – ответил участник.
– Четыреста девять тысяч шестьсот рублей ваши, – сказал Нильский, – можете приехать и забрать.
В учебном отделе женщины вскрикнули от восторга и зависти. Женя уже шагнула в кабинет, как кто-то тронул ее за рукав. Она обернулась и увидела Аллу Пасюк, которая улыбалась приветливо.
– Есть разговор.
– Сейчас, – кивнула Женя, – только сдам ведомости на дополнительную сессию.
Она вошла в учебный отдел и увидела Кефирову, приникшую к радиопремнику.
– Наконец-то, – произнесла та, увидев подчиненную. – Почему так долго? Вся работа из-за вас стоит.
– Мне только сейчас последние студенты направления сдали.
– У вас вечно находятся отговорки, – скривилась Кефирова, – что бы я ни сказала…
– Итак, игра на восемьсот девятнадцать тысяч двести рублей, – провозгласил Нильский.
Тут в кармане пиджачка Жени запиликал мобильник.
– И нечего сюда с телефоном ходить, – не оборачиваясь, бросила Кефирова, – работать мешаете.
Женя поднесла трубку к уху и, выходя в коридор, тихо произнесла:
– Слушаю вас.
– Ты, девочка, становишься слишком любопытной, – прозвучал в трубке мужской голос. – Если мы узнаем, что ты по-прежнему суешь нос в чужие дела и языком чешешь, мы тебе и нос, и язык отрежем.
– Не понимаю, о чем вы.
– Все ты прекрасно понимаешь. А для того, чтобы еще лучше дошло, насколько все серьезно, с сегодняшнего дня будешь ходить пешком.
– Что за шутки? Вы кому звоните?
Но тут же вызов прервался.
Женя положила телефон в карман.