Черный замок над озером стр. 82
ну, про плохого, и не понимаешь, что он творит, а потом как жахнет мысль в голову: так он же негодяй и подлец – зачем же я с ним, как с человеком, делюсь сокровенным и вообще… Вот Валек, друг мой, к примеру, которого я чаял здесь сегодня увидеть, он человек, и человек с большой буквы, как сказал один умный писатель. Мне, предположим, пятьдесят пять лет…
– А сколько на самом деле? – поинтересовалась Женя.
– На самом деле пятьдесят восемь, – признался Ерофеич. – А когда было сорок, мы и познакомились. Вот прямо в этих местах благословенных. Иду я по лесу и вдруг слышу:
бах! бах! бах! Стреляют, стало быть. И стреляют не из ружья, а из пистолетов вроде. Ну, думаю, что тут за чудеса – кто это с пистолетом охотиться вздумал? И снова: бах-бах-бах. Но уже ближе. Я вот тут как раз на утес поднимался, только здесь раньше еще подлесок присутствовал. И вдруг за кустами слева от меня пробежал кто-то. Смотрю – пацан несется. А за ним какие-то парни здоровенные. Ну, думаю, мальчишечка, конец тебе настал. Ведь там, куда бежишь, обрыв и залив внизу наш Куркийокский. Вырваться оттуда ну никак невозможно. Короче, я за ними. С ружьем я тогда охотился, ага, решил уток пострелять. Дробью, конечно, против пистолета не отобьешься, но попугать тех гадов можно было. И я в гору побежал. Но опоздал. Смотрю из-за дерева – паренек на краю обрыва стоит, а четверо его обходят. Собираются схватить. Что говорят ему, мне, правда, не слышно было. И вдруг паренек повернулся – и вниз сиганул. Те четверо бросились к краю и остолбенели. Видать, от высоты обалдели. Потоптались немного на краюшке и ушли. А у меня аж сердце колотится от жалости, думал, разбился мальчик о воду и потонул. Какая уж тут охота – пошел домой. Достал бутылочку, ага, решил пацана утонувшего помянуть. Налил себе рюмашку-другую. Вспоминаю, как он бежал, как прыгнул вниз… Не местный был, точно. Городской, судя по одежде. К вечеру ближе я за дровами потопал. Гляжу, за поленницей кто-то прячется. Крикнул: «Выходи, кто тут есть, а то щас с ружья тебя достану!» Ну и вышел тот самый пацан, мокрый весь. Пошли в дом ко мне, и пару недель он у меня жил.
Ерофеич взглянул на Женю:
– Тебе хоть интересно? А то я, может, зря тут в воспоминания пустился?
– Очень интересно, – призналась Женя, – продолжайте, пожалуйста.
Местный житель достал из кармана пачку сигарет и зажигалку.
– Я покурю с твоего позволенья, а?
Женя кивнула и спросила:
– Ерофеич – это отчество? А полностью вас как звать?
Собеседник важно кивнул.
– Звать меня Ерофеич. Имя-отчество, если так уж интересует, могу назвать: Петр Иванович. А фамилия, извините за грубое слово, Сидоркин.
– Нормальная русская фамилия, – пожала плечами Женя.
– Ну, кому как. Я, например, однажды с одной женщиной познакомился: дом ей тут строил. Вернее, не ей, а мужу ее, но она как-то приехала посмотреть. Заказчик мой подводит меня к ней и говорит: «Вот, Эля, позволь тебе представить нашего умельца Сидоркина». А та хохотать сразу: какая, дескать, смешная фамилия. Я обиделся тогда. А потом узнал, что у нее самой фамилия была Крендель. Так даже в