Библиотека

Чёрный занавес стр. 141

Размер шрифта
-
+
Тема

было вполне достаточно, чтобы не идти дальше.

Рут продолжала что-то говорить хозяйке в спину, стараясь оттянуть разоблачение, которое неотвратимо приближалось:

— Я держу здесь для себя немного еды и посуду, которую захватила из кухни. — Еще один подобострастный смешок. — Не знаю почему, но меня часто мучит голод. Может, у меня глисты.

— Это мы слыхали, — заговорила Альма все так же ровно и невыразительно. — Насчет того, когда человек ест за двоих.

Она продолжала стоять у входа, обшаривая глазами каждую мелочь. Не станет человек так долго разглядывать обстановку заброшенной лачуги, если видит, что ничего интересного там нет.

Слабый запах гардении проник в распахнутую дверь, которая качнулась и придавила Таунсенду нос, но он не смел шелохнуться. Да и не смог бы, даже если захотел.

Они находились так близко друг от друга, что Таунсенд боялся, как бы Альма не услышала его дыхания. Почему она так долго стоит на пороге? Уйдет она когда-нибудь или нет? Может быть, решила, что лучше чего-то не увидеть.

Наконец Альма заговорила снова. Каждое слово — словно удар отравленным кинжалом.

— Очень уютно.

Она ткнула что-то носком туфли; послышался тонкий металлический звук.

— Ты, похоже, получаешь большое удовольствие от своей игры?

Голос Рут на этот раз прозвучал спокойно и уверенно:

— Да, это очень забавно найти такое заброшенное жилье и воображать, что это твой собственный дом.

— Прямо как Мария-Антуанетта в Трианоне, — произнесла Альма с ядовитой усмешкой и добавила другим тоном: — Меня всегда интересовало, с кем она там встречалась.

Обе замолчали.

Только по ее дыханию Таунсенд мог определить, что Альма еще здесь.

Внезапно она цепко ухватилась за край двери рукой — на расстоянии дюйма от его лица; казалось, к двери прилепилась розовая пятерня морского гребешка. Расстояние было так ничтожно мало, что Фрэнк не мог сфокусировать взгляд на пальцах, они расплывались, двоились перед глазами; твердые, острые, блестящие ногти напоминали лезвия обсидиановых ножей; кольцо на одном из пальцев украшал небольшой бриллиант, а ему он представлялся размером едва ли не с грецкий орех.

Он не в состоянии был шевельнуть головой, отодвинуться — промежуток между дверью и стеной сузился до минимума. Стоило ей чуть нажать на дверь, и она бы задела его щеку кончиком пальца.

Но этого не случилось. Рука разжалась и исчезла. Что-то отвлекло внимание Альмы. Фрэнк, еще ощущавший ее близкое присутствие, внезапно понял, что ее заинтересовало.

— Разве такие лезвия не ржавеют?

Черт побери, он сегодня брился и оставил лезвие сушиться на клочке бумаги. Он проклинал себя за неосторожность.

Порог скрипнул еще раз, освободившись от тяжести. Опасность миновала. Таунсенд с облегчением набрал в грудь воздуха и медленно, очень медленно выпустил его. По носу катилась струйка пота.

Следующее замечание прозвучало уже в некотором отдалении:

— Скажу Биллу, чтобы огородил землю. Нельзя допускать, чтобы любой бродяга мог сюда забираться! Я даже днем не чувствую себя в безопасности. Во всяком случае, пока тот тип на свободе.

— Какой тип? — с деланным простодушием спросила Рут.

В ответе с явным подтекстом слышалось и явное осуждение:

— Ты знаешь, о ком я говорю. О Дэне Ниринге. О том человеке, который убил моего мужа.

Рут промолчала.

— Ну, я пошла домой. Мне было любопытно узнать, что тебя так влечет, если ты

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.