Библиотека

Чёрный занавес стр. 150

Размер шрифта
-
+
Тема

в конце концов решил прибегнуть, оказался совсем смехотворным, хотя обоим мужчинам было вовсе не до смеха. Дидрич притащил стул и поставил его напротив кресла, к которому был привязан Таунсенд. Сел на него и снова поднял оружие.

Но не выстрелил. Толстяк потерял уверенность в себе. Простым замечанием Таунсенд заставил его придумывать самые невероятные результаты стрельбы и предугадывать их возможные последствия. Нужно было справиться и с другими задачами, кроме траектории пули. Например, как расположить мертвые тела. Если пуля летит определенным образом, то и тело должно лежать в соответствующей позе.

Дидрич не хотел рисковать понапрасну. Таунсенд на это и рассчитывал. Наконец Дидрич решил пойти по самому, как ему казалось, простому пути. Он поднялся, быстро пересек комнату и, подойдя к письменному столу, выдвинул ящик. Положив револьвер в карман, достал листок бумаги и карандаш. Сообразуясь с планом комнаты, пытался обозначить на листе места, где будет лежать девушка, а где Таунсенд. Он делал наброски, на глаз прикидывая возможный разворот тел при падении, когда пленных настигнет смерть. Таунсенд краем глаза видел поспешные ломаные линии на рисунке. Дидрич работал быстро, как режиссер, выстраивающий мизансцену преступления, которое по замыслу должно произойти экспромтом; преступления, которое будет совершено в горячке самообороны.

Дошло до того, что он, увлекшись, промурлыкал себе под нос:

— Так, ты будешь лежать там, там, там…

Это не было умышленной жестокостью. Но демоны из Дантова ада едва ли отличались большим садизмом, нежели этот проектировщик смерти. Девушка была на грани обморока и едва дышала.

Наконец чертеж был завершен. Дидрич положил его на край стола, чтобы затем сверяться по нему. Бросил взгляд на наручные часы — уточнить, выдерживается ли установленное расписание.

Потом внимательно огляделся вокруг, чтобы удостовериться, все ли в порядке. Ни одна деталь генерального плана не должна быть упущена. Стул, который мог бы помешать ему в «борьбе» с преступником, он опрокинул ногой, и аккуратно переступил через него, стараясь не сдвинуть с места. Встав посреди комнаты, потер руки, чтобы улучшить кровообращение, как это делает хирург, которому предстоит тонкая операция.

Наконец все было готово.

Толстяк наклонился над Рут и запустил руки за спинку кушетки, чтобы развязать узел шнура, обмотавшего ее тело.

Глаза Рут, прикованные к нему, готовы были вылезти из орбит. Затем ее голова откинулась, и она потеряла сознание.

Дидрич, похоже, этого даже не заметил, а если и заметил, то не придал особого значения. Он быстро освободил Рут, подхватил бесчувственное тело и, пошатываясь, вышел на середину комнаты. Руки и ноги девушки пока оставались связанными. Он посадил ее на пол с омерзительно

неправдоподобной аккуратностью.

Или она весила больше, чем он ожидал, или еще почему-то, но, не успев развязать ей руки, он закашлялся. Кашель был надрывный и длился, наверное, с минуту, ему даже пришлось опуститься на одно колено, чтобы сохранить равновесие.

Наконец он перевел дыхание, но тут кашель разобрал Таунсенда.

В комнате что-то происходило с воздухом. Контуры предметов теряли свою прямолинейность и дрожали, как в горячем мареве. У Фрэнка невыносимо жгло веки, глаза заливало слезами, и потому фигура Дидрича, казалось, меняла очертания, как в быстро сменяющихся зеркалах комнаты смеха, — то он был высоким и тощим, то низеньким и толстым.

Таунсенд увидел, что Дидрич, продолжая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.