Чёрный занавес стр. 34
«Оставайся хладнокровным. В любом случае не теряй головы. Следи за собой, ибо каждый жест, каждое слово может иметь значение. Сам говори поменьше. Лучше вообще помолчи, не то брякнешь что-нибудь невпопад. Представь себе, что ты слепой, идущий по натянутой проволоке».
Прошла, наверное, минута. Может быть, полторы. Но, казалось, его окликнули с час назад. Он ухватился за отполированный сотнями рук поручень лестницы, ведущей к подъезду дома, но поручень тоже вибрировал, и Таунсенд, как крепко ни сжимал его, не мог устоять в полной неподвижности.
Вдруг из подъезда, словно ядро из пушки, вылетела худенькая фигурка. Фрэнк не успел окинуть ее взглядом — сначала перед ним возникли только ее глаза. Весь ее облик вырисовывался, развертывался как бы концентрическими кругами, в центре которых находились эти глядящие на него в упор глаза.
Карие глаза.
Светло-карие глаза.
Полные слез светло-карие глаза.
Женщина достала носовой платок, глаза на мгновение исчезли, и ему удалось увидеть ее всю целиком, но это мало о чем сказало.
Перед ним стояла молодая женщина. Стройная и не очень высокая, может, чуть выше среднего роста.
Чистая и легкая прядь ее волос почти касалась уха Таунсенда. Мягкие каштановые волосы свободно спадали на плечи. Она выбежала на улицу в чем была, с непокрытой головой. Ее нельзя было назвать красавицей, но и дурнушкой она не была. Неправильность черт лица возмещалась живостью и теплотой его выражения.
Она была… Вот именно, кем она была?!
Платок исчез у нее в кармане, дальнейшее изучение ее внешности пришлось прекратить.
— Дэнни, я думала, что больше никогда тебя не увижу, — были ее первые слова.
Она обняла его и старалась теснее к нему прижаться — в этом не было сомнений. Значит, его звали Дэнни, и под этим именем он останется в прошлом — в прошлом, которое стало теперь настоящим. Почему-то он подумал, что имя Дэн ему ужасно не нравится.
— Ты идиот, — продолжала она. — Безмозглый идиот! Что ты
делаешь здесь, где любой тебя может узнать? Или совсем разучился соображать?
— Смотрю на пожар, — спокойно ответил Таунсенд.
Сказано не слишком много и не слишком мало. Ему теперь придется начать новую жизнь. И в его новую жизнь войдет эта женщина, кем бы она ни была.
Она повернула голову в одну сторону, в другую. Оглянулась назад, проверив, нет ли кого-нибудь сзади. Она определенно была обеспокоена, и причиной ее тревоги определенно был Таунсенд.
— Что с тобой случилось? Неужели ты забыл, что толпа — самое опасное место для тебя? Ты не можешь быть уверен, что тут нет одного из тех, кто рыщет в поисках таких, как ты?
«Одного из тех… Таких, как ты…» Она что-то знает, но что именно? Все или малую часть? Прямо или косвенно?
Надо придумать что-нибудь нейтральное. Надо ответить ей. Нельзя же молча стоять столбом — это не менее опасно, чем неосторожно сказанное слово. Он поднял глаза, посмотрел на окно, из которого раздался ее крик, перевел взгляд на нее:
— У тебя просто орлиное зрение.
— Я узнала бы тебя с любого расстояния, — сказала она тоном, в котором слышались злость и отчаяние; ее лицо помрачнело, словно на него легла тень тягостных воспоминаний.
— Я в этом уверен, — ровным голосом сказал Таунсенд, не рискуя задавать