Чёртов узел стр. 226
по слегка припорошенному следу жеребца. Идти по нему было трудней, чем по своим следам.
Он пришел поздно, в темени ранней декабрьской ночи. Едва скрипнул калиткой, из дома выскочили Лиза с Таней, бросились на него со слезами. Лиза, рыдая, терлась лбом о пропахший едким дымом тулуп и колотила его кулаками по плечам:
– Обещал за два дня! Почему задержался? Мне же нельзя волноваться!
Васька обнял одной рукой жену, другой – дочь, подхватил их под бока и поволок к крыльцу. В доме был странный запах, тепло и многолюдно. Возле печки сидели отец, Север, Агроном и Люськин муж. Все удивленно взглянули на ввалившегося Ваську и, будто разом, с облегчением выдохнули.
– Ну и ладно! – поднялся Почтарь. – Пойду. Поздно уже.
Окинув Ваську радостным взглядом, поднялся с места Агроном. Север, улыбаясь, ткнул Ваську кулаком в плечо. Отец же, глядя на сына пристальным, неприязненным взглядом, резко спросил:
– Хватит сил помыться? Баня еще теплая.
Васька приставил к стене ружья, скинул полушубок. Трое гостей весело вышли из дома, не спрашивая, что случилось в тайге. Васька стал разоблачаться. Жена и дочь, все еще шмыгая носами от пролитых слез, помогали ему раздеться. Он устало тряхнул головой, перебросил через плечо чистое полотенце и только тут заметил, что под иконой бабушки горит восковая свеча. Она и придавала дому тот странный запах, который удивил в первый миг.
– Что за собрание? – спросил, кивнув на дверь, вслед ушедшим соседям.
– Чаво-чаво? – раздраженно ругнулся отец, по-псиному выплевывая слова, как сиплый лай. – Собрание, как собрание! Агроном цельный пятилетний план докладывал. Хочет объединить наши гектары, посадить картошку по-новому, технически. Опять же, куда ссыпать ее в зиму? Говорит, наладим брошенное овощехранилище. Почтарь: «Так забери нашу землю, все равно зарастает сорняком, а овощехранилище сделаем – хозяин объявится». Агроном про договор и сторожа. Север, понятно дело, – надо надежну крышу. Без нее сожрут!
Усталость валила с ног. Васька нахмурил брови, с недоумением глядя на злившегося отца, пожал плечами, пытаясь понять, с чего бы? Дочь и жена с недоумением переводили глаза с одного на другого.
– Думали, как тебя искать! – слезно вскрикнула Таня, с укором взглянув на деда.
Васька с пониманием кивнул, набросил на голые плечи тулуп, пропахший дымом костров, и вышел на крыльцо. Небо было чистым, ярко светила луна. Она и помогла добраться до дома в ранней ночи. Васька хлопнул дверью бани, вскоре к нему прибежала Лиза, стала поливать его теплой водой из ковша. Фыркая, оттираясь и снова намыливаясь, он спросил вдруг:
– А почему тебе нельзя волноваться?
– Так я же беременная! – обидчиво вскрикнула она и снова тихо заскулила, залопотала с покаянными слезами. – Не сказала сразу, боялась сглазить. А тут такое. – И уже спокойней, шмыгая носом, с умилением добавила: – Хорошо бы двойню, как у Люськи, и рожать легче и кормить. Только застучу ложкой студить кашу, Люськины, как волчата, друг на друга смотрят, едят с жадностью, только успевай всовывать одному, другому… Двойня – это хорошо! – прерывисто вздохнула пережитыми страхами. – А Жеребчик где? – спохватилась.
– Потом расскажу! – отмахнулся Васька, ополаскиваясь. Он вернулся в дом с мокрой головой и влажным телом. Отец все с таким же разъяренным лицом сидел у печки и ждал объяснений.
– Почему без ружья ускакал, лихач хренов? – спросил