Чесменский гром стр. 384
— захватить оставшиеся целыми турецкие суда.
Шебека прикрывала две шлюпки. На шлюпках известные храбрецы — констапель Сукин и лейтенант Макензи. Перед отплытием наставлял их самолично Коняев. Приказ был краток:
— Что можно вывести из огня — выводить, а что нельзя — сжигать карказами!
Сукин с Макензи действовали отчаянно. Под турецкими пулями они приставали к неприятельским судам и фрегатам, поджигали их и хладнокровно следовали дальше.
Когда Макензи подпаливал уже третье судно, на нем вспыхнул камзол. Лейтенанта спасла находчивость. Не растерявшись, он выпрыгнул за борт.
К четырем пополудни все было закончено. Дульциниотской флотилии — главной надежды султана на реванш в эгейских водах — более не существовало. Сожжены и пущены на дно были 7 фрегатов и 8 шебек. Бежать удалось лишь одному- единственному судну — новому 30-пушечному фрегату. Прячась за горящими собратьями, он вырвался из гибельной круговерти. Но повреждения, полученные им от русских пушек, оказались, увы, смертельны. Часы беглеца были сочтены. Фрегат едва успел втянуться в Лепантский залив — и затонул.
Поздним вечером Коняев собрал сведения о собственных потерях.
— Один убитый и шестеро раненых! — доложили ему.
— Кто убит? — Лейтенант Козмин!
— Прими, Господи, его душу! — перекрестился Коняев. — Погребать будем по морскому обычаю. Письмо ж его матушке я отпишу сам!
Так завершилось сражение, вошедшее в историю под названием Патрасского.
Угроза русским позициям в Архипелаге с севера, из Патраса, была устранена. А едва граф Алексей Орлов получил это радостное известие, как последовало новое, не менее приятное: отряд греческого волонтера лейтенанта Алексиано отличился в южной части Эгейского моря, у Дамиетты, где сжег еще одну флотилию турок, захватив при том изрядный трофей — сто двадцать пленных, семь знамен, три литавры, два флага да четыре серебряных наградных турецких пера...
О славной победе Михаила Коняева при Патрасе, как и о не менее славной победе Алексиано при Дамиете, императрица Екатерина II узнала лишь в феврале
следующего, 1773 года.
«Граф Алексей Григорьевич, — писала она Орлову в ответном послании, — с великим удовольствием усмотрела из ваших последних реляций о новых, вами полученных по истечении второго перемирия победах над вероломным неприятелем...»
Что еще мы знаем о Михаиле Тимофеевиче Коняеве? Знаем, что служить он начал в 1743 году, в самое тяжелое для русского флота время — время забвения и всеобщей неустроенности. Известно нам, что неоднократно водил он фрегаты и линейные корабли из Архангельска в Кронштадт, что поручалось морякам наиболее опытным. Известно, что за Патрасскую победу был он удостоен Георгиевского креста 3-го класса.
* * *21—22 октября 1772 года отряд из двух судов под началом лейтенанта П. Алексиано у крепости Дамиета сжег одно судно и взял в плен два; затем, усиленный шестью шебеками, совершил нападение на крепость Сур и после двухдневного обстрела захватил ее.
31 июля 1773 года отряд в семь вымпелов под флагом контр-адмирала А. Елманова взял крепость Будрум и захватил две галеры и фелюку.
Боевые действия меж тем в Архипелаге продолжались. Стремясь полностью оголодить турецкую столицу, Орлов со Спиридовым образовали несколько «летучих» эскадр, состоявших из легких быстроходных судов. Одну из таких эскадр в семь вымпелов возглавил Михаил Кожухов. Теперь он сторожил дарданелльские теснины, гонялся за турецкими