Библиотека

Честь и мужество стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

Ивана Андреевича это укладывалось в одно слово: честно. Работать — честно. Дружить — честно. Любить — честно. Без исключений, без отступлений, без особых случаев. Всегда! Везде!

Мне бы очень хотелось рассказать о том, как укоренялось среди сослуживцев мнение о нем как о человеке, на которого можно положиться во всем, в любых обстоятельствах. О том, как не спал трое суток, подменяя на дежурстве уставших товарищей, как, обнаружив, что ехавший с ним в «газике» малознакомый человек дрожит от холода, усадил его на свое место, к печке, а сам, одетый куда легче, пересел на самое холодное место. И еще о том, как отказывался он от квартиры в новом доме, считая, что есть более нуждающиеся, он, конечно, не из их числа: у его семьи была крыша над головой — восьмиметровка в помещении барачного типа. И когда квартиру в новом доме чуть ли не насильно, но заставили-таки взять, он срывающимся голосом сказал:

— Если вы так относитесь… спасибо! Обещаю… голову положить, если придется… не за квартиру… За отношение.

Никто не посмел улыбнуться над этой неуклюжей, отрывистой фразой. Поняли: уж если Иван Андреевич заговорил таким образом, стало быть, очень многое он хотел сказать.

Наверное, таких людей хорошо понимают женщины. И, не позволяя с ним ни словом ни жестом расхожего кокетства — не

располагал он к этому, никак не располагал, — вслед ему не раз устремляли они завистливый взгляд. Эх, мне бы такого! На всю жизнь! Счастливая жена…

Она и была счастливой, жена Ивана Андреевича. Ибо что ни говори, а не каждой встречается человек, за которым чувствуешь себя как за каменной стеной: и от беды убережет, и радости не расплещет.

…В этот вечер его ждали к вареникам. Очень он их любил, Иван Андреевич. И хоть давным-давно расстались его родители с родной Украиной, хоть и пустила семья Ивана Андреевича в Куйбышеве самые глубокие корни, а все-таки силен он, ой как силен голос крови. И упорно называл стопроцентный волжанин Иван Шумник пельмени варениками, лук — цыбулей, а про русские щи говорил с необыкновенной выразительностью:

— Насыпь борща!

Делали в семье вареники торжественно, с неизменно праздничным настроением. И хотя были они, конечно, обычными пельменями с мясом — тут Иван Андреевич не слишком прислушивался к голосу предков, — именовались они строго в украинском духе: варениками. И ели их, главным образом, со сметаной. Это уже вроде бы как уступка украинским вкусам хозяина дома.

И вот общими усилиями жены и дочек давно превращена бесформенная масса фарша во вкусную начинку, маленькие пузатенькие вареники аккуратными рядами выложены на фанерном листе, готов пахучий бульон, а знакомого звонка в дверь все нет и нет. И никак не может младшая дочка выполнить свой любимый ритуал — всплеснув ладошками, радостно зазвеневшим голосом известить весь мир: папа пришел!

А папа в этот час прийти никак не мог. И не до вареников ему было. В этот миг он напряженно всматривался в лобовое стекло милицейского «газика» и, стиснув зубы, говорил сидящему за рулем шоферу:

— Они, Петя! Давай!

— Но, Иван Андреевич… — сдавленно прошептал шофер.

— Знаю, Петя! — угрюмо сказал Иван Андреевич. — Но тут дело такое… Иначе нам нельзя!

Иначе нам нельзя! В эти три слова было вложено все, чем жил Иван Андреевич, чем дышал или, как

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.