Цетаганда. Этан с планеты Эйтос. В свободном падении стр. 747
Лео. — Мое вихревое зеркало!
Рука Сильвер нашла руку Лео. Его охватило желание просить прощения у Сильвер, у всех квадди, у Бога, он не знал, у кого еще. «Это я привел вас к этому ужасу, я виноват…»
— Если ты включишь связь, Сильвер, — сказал он в отчаянии, — мы еще успеем сдаться, покориться.
— Никогда! — сказала Сильвер. Она крепче сжала руку, и ее голубые глаза встретили его взгляд.
— Я делаю этот выбор за нас всех, не только за себя. Мы летим.
Лео сжал зубы и кивнул. Кровь глухо стучала в висках. Шатл охраны вырастал на экране монитора.
— Почему они не стреляют? — спросила Сильвер.
— Огонь! —
приказал Ван Атта.
Яркая схема на экране компьютера Баннерджи сдвигалась к оси, цифры мелькали, сигнальные точки сходились в одну. Краем глаза Ван Атта заметил, что кресло доктора Еи опустело. «Наверное, скрылась в туалете. Такая доза реальной жизни, реальных действий, слишком велика для нее. Она вроде тех хитрых политиков, которые разговорами доводят людей до беды, и исчезают, когда вокруг начинают стрелять…» — подумал Ван Атта.
— Огонь, огонь! — повторил он, обращаясь к Баннерджи, когда индикаторы лазерных дальномеров сошлись на цели.
Рука Баннерджи протянулась к кнопке, но вдруг расслабилась.
— У вас есть письменное распоряжение на эту акцию? — спросил он вдруг.
— Какое еще распоряжение?
— Письменный приказ. Я вспомнил, что формально это можно рассматривать как акт уничтожения опасных отходов. Для этого требуется приказ с тремя подписями: вашей, как лица потребовавшего уничтожения, моего начальника — администратора Челопин и начальника Отдела опасных отходов.
— Челопин передала вас мне. Это официально, капитан.
— Но это не все. Начальник Отдела опасных отходов, Лори Гомпф, сейчас на Родэо. У вас нет ее разрешения. Приказ не имеет силы. Сожалею, сэр.
Баннерджи отодвинулся от оружейного пульта, плюхнулся в пустующее кресло инженера и скрестил руки на груди.
— Кроме того, нужно также уведомить Отдел по защите окружающей среды.
— Это бунт! — завопил Ван Атта.
— Нет, это не бунт, — с совершеннейшим почтением возразил Баннерджи. — Я выполняю инструкции.
Ван Атта, покраснев от ярости, уставился на Баннерджи, потом с проклятием кинулся к оружейному пульту и снова вывел цель на экран. Он понял, что придется делать все самому. Волнуясь, он судорожно припоминал технические параметры супергрузовиков класса Д. В какое место этой громадины нужно ударить, чтоб не только вывести из строя генераторы, но и сразу полностью взорвать реактивные двигатели?
Это действительно кремация, не больше. А смерть четырех или пяти нижних, находящихся на борту, можно, в случае необходимости, взвалить на Баннерджи. «…Я старался, мадам… если бы он выполнил свой долг, как я этого требовал сначала…»
Схема повернулась на дисплее. Конечно, должна быть такая точка, обязательно. Вот их две. Если он попадет одновременно в управляющее звено и в трубы охлаждения, начнется неуправляемая реакция и в результате — все! Когда утихнут страсти, Апмад расцелует его. Как героического доктора, единолично остановившего распространение ужасной генетической мерзости в галактике…
Сигнал наводки подходил к цели. Потная рука Ван Атты легла на кнопку включения огня. Сейчас… сейчас…
— Вы что хотите тем самым сделать, доктор Еи? — непонимающим тоном спросил Баннерджи.
— Применить психологию.
Ван Атте показалось, что его затылок треснул и с дикой болью взорвался. Он упал вперед, ткнулся подбородком в консоль