Цетаганда стр. 274
— С этим ничего не поделаешь. — Она прикоснулась к своим волосам; нервный жест, несмотря на его грацию.
Наблюдая за ней, он заглянул в свое сердце. Безумная страсть, ударной волной накатившая на него при первой встрече, конечно, отступала, чтобы ей на смену пришло… Что? Если бы она утолила его жажду хоть одной каплей привязанности, он тут же принадлежал бы ей душой и телом. По-своему он был рад, что она не пыталась что-либо изобразить, наводя уныние, и обращалась с ним как со слугой-ба, верность и повиновение которого подразумевались. Возможно, его предложение маскироваться под ба, было предложено ему подсознанием не просто из практичных соображений. Не пыталось ли оно о чем-то ему сказать?
— Хаут Пел вернет вас на место вашего исчезновения, — сказала Райан.
Он поклонился:
— Согласно моему опыту, миледи, мы никогда не сможем вернуться точно туда же, откуда начали, как бы ни старались.
Она ничего не сказала на это, только проводила его странным взглядом, когда он выплывал из комнаты вновь на гравикресле хатуа Пел.
Пел провезла его по Небесному Саду той же дорогой в обратном направлении. Майлз гадал, ощущает ли она себя так же неуютно от их тесного соседства, как и он. Чтобы справится с этим, он решил поболтать:
— Всю эту растительную и животную жизнь в саду тоже создали хаут-леди? Состязаясь, как гемы на выставке биоэстетики? Должен признаться, поющие лягушки меня особенно потрясли.
— О нет, — ответила хаут Пел. — Низшие формы жизни — целиком работа гемов. Для них это высшая награда, когда их искусство принимается в Императорский сад. Хауты работают только с человеческим материалом.
Майлз не припомнил, видел ли он каких-нибудь монстров поблизости.
— Где?
— Как правило, мы испытываем идеи на слугах-ба. Это предотвращает случайную утечку каких-либо генов половым путем.
— О…
— Для нас наивысшей наградой является, когда созданный нами благоприятный генетический комплекс включается в сам хаут-геном.
Похоже на некое золотое правило, вывернутое наизнанку: никогда не используй на себе то, что предварительно не проверил на других. Майлз скорее нервно улыбнулся и больше не возвращался к этой теме. У бокового входа в Небесный Сада слуга-ба, за рулем автомобиля, ожидало пузырь хаута Пел, и их отвезли назад в пентхауз леди д'Хар более привычным путем.
Пел, выждав момент, когда их никто не мог видеть, высадила его из пузыря в другом укромном уголке, и снова уплыла прочь. Он представил себе, как она по возвращении докладывает Райан: «Да, миледи, я отпустила барраярца на волю, как и велели. Надеюсь, он сможет найти там себе пищу и самку…» Он присел на скамейку, с которой открывался вид на Небесный Сад, и созерцал эту перспективу до тех пор, пока Айвен и посол Форобьев не нашли его.
Вид у них был перепуганный и рассерженный, соответственно.
— Ты опоздал, — заявил Айвен. — Где, черт возьми, ты был?
— Я почти вызывал полковника Форриди с охраной, — строго добавил посол Форобьев.
— Это было бы… напрасно, — вздохнул Майлз. — Теперь мы можем идти.
— Слава Богу, — пробормотал Айвен.
Форобьев ничего не сказал. Майлз встал, размышляя над тем, как скоро посол и Форриди намерены перестать удовлетворяться ответом «еще не время».
«Еще не время. Пожалуйста, еще не время».
Глава 13Не было ничего, что понравилось бы ему больше, чем