Цетаганда стр. 301
с приглушенными звуками и прохладой в голубых оттенках. Голоса здесь звучали странным окоченелым тембром, что наводило на мысль о том, что все помещение целиком заключено под конус молчания. Узоры на полу выдавали большой спрятанный стол с комм-консолью и стационарные кресла, которые могли быть подняты для проведения совещаний, но пока что все просители стояли.
Еще один гость ждал вместе с ними, и Майлз удивленно поднял брови. Лорд Иэнаро стоял рядом с гем-гвардейцем в красной лакированной броне. Вид у Иэнаро был бледный, темные зеленоватые круги под глазами, словно он не спал около двух суток. Его темные одежды — те же, что Майлз видел на нем в последний раз на выставке биоэстетики — были мятыми и запачканными. В ответ, заметив Майлза с Айвеном, Иэнаро расширил глаза. Он отвернул голову, пытаясь не замечать барраярцев. Майлз весело помахал, вытянув из Иэнаро неохотно вежливый поклон в ответ, и породив у него между бровей крайне страдальческую складку.
И тут появилось нечто, тут же очистившее разум Майлза от собственных затяжных болей после электрошока. Точнее, некто.
Первым вошел гем-полковник Бенин и отпустил барраярских охранников. За ним следовали хауты Пел, Надина и Райан в своих гравикреслах с отключенными щитами: они бесшумно разместились у одной из стен комнаты. Надина спрятала из виду обрезанные концы волос среди своих одежд, — тех самых накидок, которыми с нею поделилась Пел, и которые Надина не зашла сменить. Все они явно провели последний час взаперти на разборе полетов на высшем уровне, ибо самой последней в зал прошествовала знакомая фигура, оставившая еще охранников снаружи в коридоре.
Вблизи Император хаут Флетчир Джияджа оказался даже выше и стройнее, чем когда Майлз видел его на расстоянии на церемонии элегической декламации. И старше, несмотря на свои темные волосы. По императорским меркам в данный момент он был одет небрежно: не более полудюжины слоев тонких белых покрывал поверх обычного, по-мужски свободного, ослепительно белого трико, подобающего его статусу первого скорбящего.
Сами по себе императоры Майлза не смущали, хотя Иэнаро покачнулся на своих ногах так, будто вот-вот лишится чувств, и даже Бенин двигался с самой строгой официальностью. Император Грегор рос вместе с Майлзом практически как его молочный брат; где-то в подсознании Майлза император ассоциировался с такими определениями, как «кто-то, с кем можно играть в прятки». В данном контексте такие скрытые посылки могли стать психологической наземной миной. «Восемь планет, и он старше моего отца!», напомнил себе Майлз, пытаясь внушить себе надлежащее почтение к иллюзии официального императорского облачения, символизировавшего власть, которую нарисовал в своем воображении. Одно кресло во главе комнаты выросло из пола, чтобы принять в себя то, что Грегор сардонически назвал бы «Имперской Задницей»… Майлз прикусил губу.Несомненно, аудиенция предстояла самая интимная, поскольку Джияджа подозвал жестом Бенина и переговорил с ним вполголоса, после чего Бенин отпустил даже охранника Иэнаро. Остались три барраярца, двое планетарных консортов и Райан, Бенин, Император и Иэнаро. Итого девять, традиционный кворум для суда.
Все же, это лучше, чем предстать перед Иллианом. Может быть, хаут-лорд Флетчир Джияджа не был склонен к острому, как бритва, сарказму. Хотя любой, кто имеет отношение ко всем этим хаут-женщинами, должен быть опасно умен. Майлз сглотнул, чтобы не
взорваться лепетом