Четвертый блиндаж стр. 4
идёт. А Нюрка и подавно: скучно одной.
Сидит как-то Васька у себя на дворе и играет в поезд. Паровоз у него не настоящий, а из ящиков сделан, но всё-таки интересно. Приладил он старую самоварную трубу да и дудит: ду-у-у! А сам раскачивается. Ящики хотя и не едут, но стукаются один о другой: так-так-так-так! Ну, прямо как вагоны!
Вдруг слышит Васька — упало что-то рядом. Видит — стрела. И видит он, что высунул из дыры голову Колька. И жалко этому Кольке нечаянно улетевшей стрелы, и боится он пролезть за нею.
Посмотрел Васька и говорит:
— А хочешь, Колька, я тебе стрелу подам?
Слез с паровоза, поднял стрелу и подал Кольке. Взял Колька стрелу, ничего не сказал и ушёл.
Походил-походил, а потом высунулся опять из дыры и кричит:
— А у меня, Васька, свисток, как у кондуктора, есть! Хочешь, я тебе дам поиграть? Только не насовсем.
Принёс Колька свисток да так и остался на Васькином дворе. Наигрались и сговорились завтра утром за грибами идти.
Подошёл Колька к забору и кричит:
— Нюрка, пойдём завтра за грибами? А Нюрка боится.
— Вы, — говорит, — опять драться будете.
— Ну вот, драться! Что мы, хулиганы, что ли? Это только хулиганы каждый день дерутся. А мы разве каждый?
Так и помирились.
Васька был неграмотным — мал ещё. А Колька немного грамоте знал. Вечером, перед тем как лечь спать, подошёл он к календарю, оторвал листочек и прочёл на нём: «Вторник». Посмотрел на оставшийся листок и прочёл: «Среда».
«Завтра уж среда», — подумал Колька и похвалился:
— А я знаю, мама, почему среда средой называется. Это потому, что она посерёдке недели висит. Верно я говорю? — Верно, — согласилась мать. — Ты бы лучше спать шёл.
«И то правда, — подумал Колька. — Завтра вставать за грибами рано… в шесть часов».
Когда Колька уснул, вернулся с какого-то собрания отец. Посмотрел он на календарь и спросил:
— Разве у нас завтра среда?
— Нет, — ответила мать, — завтра ещё только вторник. Это Колька по ошибке лишний листок вырвал. Вот оно и получилось, что завтра среда.
Вероятно, Колька и Васька проспали бы, если бы их не разбудила Нюрка.
Солнце ещё только взошло, трава была мокрая, и сначала босым ногам было холодно.
Направились в перелесок.
Но грибов в перелеске попадалось немного, и ребята решили свернуть к Тихим оврагам, где кусты были погуще, а место посуше.
В корзине у Нюрки и Кольки лежало уже по несколько штук, а у Васьки всё ещё ни одного.
— Ты, Нюрка, не иди со мной рядом, — попросил он, — а то всё раньше меня срываешь. Ты иди лучше вбок, там и срывай.
— А ты не зевай! — ответила Нюрка и, кинувшись в кусты, вытащила оттуда большой крепкий берёзовик. — Вот смотри, какой ты гриб прозевал!
— Я не прозевал, — уныло ответил Васька, — я только хотел за куст посмотреть, а ты уже и выскочила.
Но вскоре, когда очутились они возле Тихих оврагов, грибы начали попадаться так часто, что даже Васька нашёл четыре осиновика да один белый — здоровый и без одной червинки.
Так бродили они по кустам долго, и уже высоко поднялось солнце и подсохла роса на полянках, когда вышли они на опушку.
— А ну-ка… а ну-ка, —