Четвертый брак черной вдовы стр. 12
забыты обиды из-за его неосторожных слов. Как можно на него обижаться — он такой, какой есть. Не притворяется, не пытается выглядеть лучше. Люди ее круга никогда не показывают своего истинного лица, не говорят напрямую, стараются скрыть собственные мечты и желания, потому что правда это грубо? О! Кому нужна правда! Некрасивая, разрушающая иллюзии, обыденная
Но Хоэль ждал ответа.
— Я поступила так, посчитала нужным, — сказала Катарина. — И никто, даже король, не заставит меня пожалеть об этом.
Он опустил ресницы, и на его губах промелькнула тень улыбки.
— А вы кремень, донья, — сказал он вдруг почти весело, с хрустом
разминая плечи. — Хоть по виду нежнее бабочки. Что ж, я не задержусь долго, можете не волноваться. Немного подзалатаю дыры — и уеду и из этого города, и из этой страны.
— Куда вы отправитесь? — спросила Катарина, чувствуя, как сердце заледенело в груди. Странно, она ведь ничуть не расстроится, если этот невоспитанный человек исчезнет из ее жизни? Тогда из-за чего
— Поеду в Португалию. Может, во Францию. Мир большой, — сказал Хоэль небрежно. — Не все ли равно куда идти? Везде будет одно и то же.
Он уже вышел из комнаты, но на пороге оглянулся:
— Кстати, вы говорили я кого-то там спас. Где это было?
Катарина ответила прежде, чем подумала, что кое о чем надо и умолчать:
— Возле Сарагосы.
Он потер подбородок, а потом мотнул головой:
— Что-то я не помню особых своих геройств под Сарагосой.
— Это к лучшему, дон.
— Вы уверены, донья?
— Абсолютно, — сказала Катарина и вежливо улыбнулась.
— А, ну тогда хорошо, — кивнул он и ушел.
[1] Кабальеро — дворянин-воин, получивший дворянство за военные заслуги.
3.
Красные чулки и любовные мадригалы
Он ничего не помнит.
Когда дон Хоэль удалился, Катарина готова была расплакаться и даже не могла назвать причину своей грусти. Что ее больше опечалило? То, что герой грез ее юности оказался вовсе не благородным рыцарем, как она себе нафантазировала? Или то, что он и думать забыл о той, которую поцеловал во время боя?
Ах! Катарина досадливо всплеснула руками. Почему она решила, что этот мужчина отличается от остальных? Разве мужчины помнят случайные поцелуи? Тем более, в пылу битвы. Вот Анджело — ее третий муж, даже не мог запомнить дня ее рождения. Но сказать по правде, им удалось отпраздновать лишь одни ее именины
Не помнит — ну и пусть. Катарина решительно поправила прическу, поглядевшись в настенное зеркало. Это к лучшему. Она заплатила долг памяти, и сняла груз с сердца. То есть ей хотелось бы верить, что сняла. Но так ли это?..
— Надо отвлечься и успокоиться, — сказала Катарина своему отражению.
Чтобы никто из служанок, а тем более — Лусия, не увязались за ней, она вышла через боковую дверь, перебравшись через подоконник — благо, что ее гостиная находилась на первом этаже. Таким образом благочестивая вдова уже не раз сбегала от назойливых слуг.
Теперь она шла по садовой тропинке, выложенной серым кирпичом, и старалась не думать о разговоре с мужем. Лусия, конечно, обидится. Ведь Катарина, фактически, выставила ее вон. Но каким блаженством