Четвертый брак черной вдовы стр. 16
этом донья герцогиня проявила понимание. Год без женщины — испытание не из хилых. — Тогда приступай, — приказал он, заходя внутрь уборной.
Впрочем, назвать эту комнату уборной было бы неправильно. Больше это походило на зал для приема гостей, если не считать ванны и королевского стульчика, сейчас аккуратно прикрытого крышкой. На окнах висели портьеры, затканные серебром, к которым были приколоты живые цветы, паркетный пол так и сверкал, у стены стоял диван с ворохом подушек, а над ним красовалась картина — гологрудая сирена наполовину приподнималась из воды, томно поглядывая на посетителей. По мнению Хоэля, это была самая подходящая комната, чтобы заняться извечной игрой между мужчиной и женщиной, и едва дверь закрылась, а Пекита потянула вязки на его поясе, он обнял ее за шею, целуя в румяную щеку, и потащил к дивану, чтобы устроиться с удобствами.
Служанка завизжала так, что уши заложило. Хоэль отшатнулся, пытаясь придержать сваливающиеся подштанники и понять, что произошло. Может, служанка увидела мышь?..
Выяснить это он не успел, потому что дверь уборной распахнулась и на пороге появилась Катарина — в темно-синем халате, с неприбранными еще волосами, а из-за ее спины выглядывала Лусия.
Только их не хватало! Хоэль безуспешно ловил подштанники, прижимая их ладонями, и отступил к дивану, скрывая оголившийся зад.
— Что случилось?! — крикнула Катарина, заметила его и замолчала.
— Донна донна — бормотала Пекита. — Простите, я лучше пойду — она прошмыгнула мимо хозяйки и исчезла в коридоре.
Катарина проводила ее взглядом, а потом посмотрела на мужа:
— Что вы тут делали, позвольте спросить?
— Ничего, — тут же ответил он.
— Но Пекита кричала, как будто вы ее резали, — не поверила она.
В это время Лусия затолкала обратно в комнату Пекиту, которая была красная и, похоже, собиралась пустить слезу. Вид у нежной компаньонки был почти свирепым, и она преградила Пеките дорогу, чтобы служанка не сбежала.
— Отвечай, что случилось! — потребовала Лусия.
— Да что за переполох, — сказала Хоэль с досадой. — Всего-то выполняли ваш приказ, донья. С чего столько шуму?
— Мой приказ? — Катарина посмотрела на Пекиту, и та все-таки залилась слезами.
После изрядной порции слез и всхлипов, Пекита выдавила:
— Я — честная девушка, донна! И я ничего не сделала! Я не виновата!
— Нет, я тут во всем виноват! — рассердился Хоэль. — Если уж начинаете дело, донья, то заканчивайте его, как следует. Приставили ко мне какую-то недотрогу, а потом еще и недовольны, что столько шума!..
— Недотрогу? — казалось, рыжая герцогиня не понимает, о чем идет речь.
— Вы же сами велели ей меня ублажать, а теперь
— Ублажать?
Тон жены Хоэлю совершенно не понравился, и он хмуро спросил у служанки:
— Так ты ко мне просто так лезла? Ополоумела, что ли?
— Всего лишь хотела помочь дону развязать тесемки на штанах! — возопила Пекита. — Вы ведь велели помогать ему, донна!
— Велела, — взгляд Катарины стал холодным. — А вы что понапридумывали, добрый дон?
Хоэль не сдержался и выругался сквозь зубы, а потом громко сказал:
— Прошу прощенья, я подумал кое о чем другом.
— Начинаю понимать, —