Четвертый сын стр. 19
мать. И теперь хотел понять: что это — быть отцом.
Под снежным шатром стояла семья: нигири, ночная тварь и человек. Мать, отец и их сын.
— Спасибо, — прошептала Гаруса.
— Я сделал это не для него, — глухо пробубнил Орвар, впиваясь зубами в мясо. — Я сделал это для тебя.
На женщину он по-прежнему не смотрел.
— Я и говорю: спасибо.
Вернувшись к привычному занятию, Брюхо успокоился. Он сожрал рябчика, тут же получил следующую порцию — целого поросенка, — и в голосе появилась прежняя уверенность.
— Так что же ты хочешь, Гаруса, убившая себя ради четвертого сына? Чего ты хочешь за остатки магии, которая тебя не спасет?
Вылечить козла, чтобы он отыскал дорогу домой и принес в него младенца?
— Не получится, — покачала головой женщина, приговаривая к смерти верного Бразара. — Мороз крепчает, а идти еще довольно далеко. Ребенок не переживет дорогу. Рядом с ним должен быть кто-то, кто согреет его теплом своего тела. Кто будет слушать его дыхание.
— Но и перенести тебя в горы я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— Я не позволил Расмусу убить тебя, придумав эту игру, — объяснил Орвар. — Но нарушить правила не имею права: я помогу тебе, он — твоему преследователю.
— Расскажи мне о Леннарте, — попросила Гаруса. — Ты не видишь будущего, зато хорошо знаешь прошлое. Кто этот наемник?
— С его помощью я получил много пищи, — осклабился Большое Брюхо. — Остальные его характеристики ты слышала: туповат, но честен. Упрям. Хороший воин. Леннарт мечтал стать рыцарем, но кто же посвятит простолюдина? Он немного озлоблен, но в глубине души еще надеется на чудо.
— Почему он Изгой?
— Потому что не такая скотина, как остальные человеки.
— Почему он рискнул погнаться за мной накануне Отига?
— Потому что ему сказали, что ты украла ребенка.
— Для него это важно?
Орвар не ответил. Оторвал кусок мяса и принялся жевать, выразительно глядя на Гарусу: разве и так непонятно?
— Леннарт мечтал стать благородным рыцарем… — задумчиво протянула нигири.
— Да, — подтвердил толстяк.
— Честь для него не пустой звук.
— Возможно.
— Пытаясь спасти ребенка, он не испугался Отига…
Решение пришло внезапно. Обрушилось лавиной, захватило разум и твердо заявило: «Я — правильное!»
— Я знаю, что потребовать за остатки магии, — решительно произнесла Гаруса. — Наложи на ребенка чары на остаток пути: пусть любой, кто его увидит, принимает его за сына моего народа.
Несколько секунд толстяк обдумывал слова женщины, а потом вдруг заржал. Не засмеялся, не захихикал, а именно заржал. Как конь. Как человек, услышавший невероятную шутку.
— Ты умна, Гаруса! Этот кретин Углежог даже не представляет, насколько ты умна!
— Ты сделаешь?
— Разумеется! — Он вытер слезы рукавом собачьей шубы: — Я сделаю, Гаруса, я все сделаю. И… — Орвар помолчал. Стал серьезен. И даже проникновенен. — Я ведь по-разному могу грызть. Могу дробить каждую косточку, причиняя невыносимые страдания. А могу лишь коснуться, собирая ненужную больше плоть. Твои кости я обглодаю очень аккуратно, Гаруса. Ты ничего не почувствуешь, ты просто уснешь. И еще я дам знать твоим родичам, они позаботятся о твоем четвертом сыне.
— Это больше, чем я просила.
— Это все, что я могу для тебя сделать.
* * *Сердце Изгоя громко стукнуло и провалилось в ледяную бездну.
Дрожащими, в один миг ставшими непослушными пальцами Леннарт развернул